Ло. Лётная школа

Не дожидаясь моего согласия, Юнкер завладел моей левой конечностью. За прошедший месяц не осталось доже светлой отметины на коже.

— Как будто не с тобой было, Ло! Прекрасная регенерация тканей. Интересно, что на это скажет Служба Призрения?

— Обрадуется, — сказала я, отобрала руку, — даже премию тебе выдаст, прилежный мальчик Вальтер.

Я засмеялась и нахально щелкнула грозного безопасника по носу. Вдруг стало безразлично, что и как. Я мечтала вырвать из себя белую цветочную отраву:

— Только премию эту, ты, мой хороший продуманный друг, не получишь.

Догадываешься почему?

Юнкер отловил мои пальцы и поднес к губам. И этот туда же! Я вырвалась в очередной раз.

— Ты будешь сидеть в «Святой Каталине» вместе со мной, в соседней камере, придурок! За организацию покушения на барона Кей-Мерера, — я презрительно рассмеялась.

— Мой милый золотой мальчик, — Юнкер уже откровенно облизывал мое ухо. Я задергалась, — Ты все неправильно понял. Это была работа спецгруппы под прикрытием с целью разоблачения попытки покушения! Я тебя уверяю со всей ответственностью: именно так и планировалось, не смеши серьезных людей, малыш.

Давай не будем спорить из-за разницы подходов. Зачем? К тому же представление к награде и очередному званию я жду с минуты на минуту. Давай я тебе другую картинку покажу. Потрясающий видос.

— Убери грабли или вцеплюсь в горло! — тихо пообещала я. Выковыривалась из рук Юнкера. Шуметь и позорить себя пошлым скандалом не хотелось.

И так обо мне черте-что говорят. — Отстань!

— Ладно, больше не буду. Только не убегай. Смотри! — он снова светил ярким изображением в темноте.

Я потеряла дар речи. Знала, что Юнкергрубер сует свой нос в каждую дырку, но в баронский замок? На экране проистекал последний контакт между мной и бароном.

Снято красиво. Волшебно. Три камеры, а то и все шесть. Юнкергрубер прижал палец к углу экрана. Сцена открылась голограммой в черноте ночи. Повисла натуральной живой картинкой над гаджетом в руке.

Таинственный режиссер озаботился наложить сверху неизвестную музыку и чужую речь. Запредельно-театрально и узнаваемо до дрожи. Стон, с каким кончил Макс, не узнать невозможно. Его голос без вариантов. Дальше зазвучал совершенно незнакомый язык. Впрочем, пара-тройка повторов и я начну понимать слова, ведь про содержание я в курсе. Еще я подумала, что только крайняя извращенная фантазия увидела бы здесь сексуальные игры двух парней.