Ло. Лётная школа

— Новый дом? — тут же среагировал мой бывший комэск и любовник, — с кем? С ним?

Таращил белые на потемневшем лице глаза. Глядел, не мигая, как толстяк выводит меня за ручку из комнаты. Неужто и впрямь воображает, что у нас роман? С ума они все посходили, что ли? Нормальную мужскую дружбу отменили совсем?

Прощания-оправдания. Искреннее беспокойство Вероники. Улыбка Эспо. Побратим растерян. Пожелания выспаться получше. В вечно потной ладони Кацмана моя ледяная рука. В затылок жжет тяжелый взгляд Макса. На душе словно кошки нагадили.

* * *— Не надо меня провожать, Изя! — резковато я выдернула руку, — что я девица? Сам не дойду, честь не донесу?

— Как скажешь, Леня, — сразу ответил друг. Расстроился. Зря я на него ору. Ничем он передо мной не провинился.

Я махнула рукой и пошла в свою сторону.

Луна взошла над пологим склоном горы. Запах моря и нагретого асфальта замазывал гадкую сирень.

— Привет, Лео, — раздался знакомый голос. На тенистой лавочке сидел Юнкер. Ногу на ногу закинул, покачивал черным лакированным оксфордом.

 — Не торопишься? Присядь со мной рядышком на скамеечку, поболтаем о том, о сем.

Он постучал ласковой ладошкой по лавочке. Видела я его болтовню в гробу! Засунула руки в карманы по самые локти.

— Добрый вечер, — буркнула и пошла дальше.

Капитан легко поднялся на ноги и увязался следом. Неназываемый! Зачем я Изю прогнала?

— Смотри, какая славная картинка, — он пошел рядом, сунул под нос телефон.

Вот кто тарахтел вертолетом в синем небе нынче утром. Узкая спина и попа. Моя белая фигура на скале.

На мой замыленный взгляд, на девушку изображение походило куда сильнее, чем на парня. Неужели до эсбэшника дошло? Занятно. Я не стала реагировать.

Крыша спального корпуса закрыла косым треугольником лунный диск. Мы быстрым шагом вошли в плотную тень. Зачем я удираю от него, как перепуганная курица? Не полезет же он на меня прямо тут, перед освещенными, открытыми окнами. Что я вообще себе навоображала? Человек хочет всего лишь мирно поболтать. Я резко, с налета плюхнулась на короткую скамейку с белыми железными завитушками и подлокотниками.

Юнкергрубер охотно втиснул себя рядом. Его рука тут же легла на деревянную спинку, большой палец коснулся основания шеи. Бедро прижалось к моему. Неудачное я выбрала местечко, плохо соображаю. Но менять ничего не стану.

— Чо те нужно? — нагрубила я."

"— Це-це-це, мой дружочек, не так быстро, — мужчина придвинул губы к моей щеке, — покажи мне, плиз, свою ладошку. Ту самую, которой умеешь пули ловить.