Ло. Лётная школа

Знаешь, когда? — тут мой личный исследователь выпучил театрально глаза и попытался заглянуть в лицо близко, — через один час сорок минут! Когда я нашел тебя и барона в клетке на прибрежном песочке, то лишился дара речи от научной радости! Я поверить не мог. Как?! Мало того, что ты железо припер в полтонны весом и невесть откуда, так ты еще сквозь пространственную дыру живого человека протащил. Живого, заметь! и невредимого. Никаким четверть-, треть- и полуэкзотам такие подвиги недоступны! Это и есть последний и самый бесповоротный аргумент в пользу моего заключения.

Я упорно молчала и совершала маневры по встречной полосе перед близко идущим транспортом.

— Молчишь? Ну-ну. Так что вот, неразговорчивый мой, твою тайну я знаю. И заметь, тоже молчу, — проорал финал своего выступления толстяк.

Выдающийся умник и мелкий предатель. Изя, горделиво выпятив подбородок, смотрел, как я выруливаю кабриолет из ряда на обгон красивых длиннобазных фур.

— Не надо! Ленька! Уходи назад! Уходи на полосу, придуро-о-ок! — орал гордый мужчина, вцепившись в ручку двери волосатыми руками.

Величие его таяло. Глазки делались шире, а лохматая прическа вставала дыбом, хотя, казалось, куда уж больше. Летящий на нас по встречке седан истерически сигналил и моргал дальним светом. Я загнала всех лошадей под капотом кабриолета. Успела. Шмыгнула на свою половину дороги в последний момент.

— Ту-ту-ту! — сделала крайняя фура, одобряя. Отстала безнадежно.

— Сухо? — спросила я у белого, как мел, человека рядом.

— Да, не знаю, сейчас посмотрю, — пробормотал Изя, шаря по сиденью у себя между ног на полном серьезе. — Сухо. Только нарзан."

"Мы оставили позади трассу, свернув на родимое Правобережье. Машины исчезли все, и попутные, и встречные. Да и куда им спешить здесь в три утра? Я убрала затекшую ногу с педали. Уронила скорость до ста.

— А ты мне не ответил, между прочим, — заговорил Кацман. Отошел от манеры моего вождения, расслабился. — Почему портал не открыл? Не летел бы, как умалишенный, спасать своего Кей-Мерера, рискуя моей единственной жизнью.

— Я пробовал, не выходит, — я призналась.