Лобстер для Емели

Вы очень устали, роды – тяжелое дело. Отдохнете, выспитесь. Завтра заиньку увидите и сразу полюбите». Анна отчаянно зарыдала: «Никогда! Нет! У нас слишком много детей! Муж совсем не помогает, работает вахтовым методом – полгода на краю России, месяц дома. У него мать больная, злая. Мне и за ребятами следить, и за свекровью приглядывать, да еще работать. Шью на дому постельное белье для одной фирмы. Супруг на побывку приедет, и – бац! – я беременна. А потом вдруг дети перестали получаться, месячные то есть, то нет.

В поликлинику побежала, а там огорошили: «Здоровы вы, просто климакс наступает». Я возразила: «Мне только сорок!» Гинеколог плечами пожала: «К некоторым он и в тридцать пять приходит». Ну и началась чехарда постоянная с женскими неприятностями. Я не нервничаю, радуюсь, что скоро, значит, прекратится моя родильная повинность. Кто-то мечтает многодетной матерью стать, а мне хватило бы одного, ну ладно, двух ребят. И что? Орда уже в доме! Устала очень, ни минуты покоя нет. Потом муж в очередной раз приехал-уехал, у меня все вообще прекратилось. Вот уж обрадовалась! Слава богу! Климакс! Я много лет беременной жила. Хватит, теперь отдохну. И что оказалось? Мой «климакс» сейчас в отделении для новорожденных. У нас тьма детей, самому старшему пятнадцать, младшему два. Я только вздохнула, только обрадовалась, что больше никаких пеленок, грудного вскармливания. И нате! Держите очередного! Не нужен он!»

Женя сделал глоток кофе.

– Что соседке сказать, Валентина не знала. Тут к ней самой пришла доктор, пробормотала: «Очень тяжело сообщать такую новость.

Ваш сын родился тяжело больным. Несмотря на все наши старания, он умер». Рыжова обомлела, а доктор живо удрала – наверное, не хотела стать свидетельницей истерики, в которую впадет мать погибшего новорожденного. Анна умчалась следом за врачом. Валентина на кровати села, в голове глупые мысли: что делать с приданым, которое она приготовила? Квартира у нее большая, трехкомнатная, женщина уже оборудовала детскую. Где-то через час вернулась Анна, потом, после обеда, другая врач пришла. Села на табурет около койки Рыжовой и начала: «Анна Семеновна, вам сейчас очень трудно, тяжело. Но надо пройти в мой кабинет, документы оформить». Валентина чуть слышно возразила: «Если вам нужна Анна, то она на соседней кровати. Я Рыжова». Доктор схватилась за сердце: «Как! Мне сказали, палата шесть, кровать один. Анна Семеновна Кириллова». «Нет, я тут», – очень тихо отозвалась соседка.