Люфтваффельники

Лучше бы покормил… хотя бы пряниками, но не тульскими, сука…

А потом в периметре училища ВВС началась бесконечная канонада и зрелищные полеты различных фейерверков. Это сейчас в любом магазине навалом всевозможного китайского дерьма на любой цвет и вкус, а в середине 80-х прошлого века мы все мастерили сами.

Пустой тюбик из под зубной пасты «Помарин» туго набивался порохом, а затем расчудесно летал и красочно взрывался. В дело шло все — от обрезков латунных трубок до консервных банок и стеклянных бутылок из под кефира, которые разносило в мелкую пыль.

Эх, красота! В течение месяца в училище все летало, взрывалось, вспыхивало, дымилось и горело… Офицеры тихо сходили с ума и нервно вздрагивали от очередного взрыва, храбро бросаясь в развевающееся облако дыма в смутной надежде поймать сапера-любителя, но тщетно. Никого поймать не удавалось.

Эпидемия пиромании и опытов с взрывчатыми веществами постепенно и самопроизвольно сошла на «нет» по мере истощения всех запасов честно-украденного пороха… до следующей поездки на переборку «пряников», естественно…

93.

 Мал золотник, да дорог

Санька Полимонов был маленького роста… даже очень маленького — в районе 160 см., с нижней границы. Он был самым низкорослым курсантом в 45-м классном отделении и очень комично смотрелся на фоне «громил» ростом за 1 метр 80. Санька был самым маленьким из 144-х курсантов во всей 4-й роте. И, наверное, самым маленьким во всем 1-м учебном батальоне. А может быть даже самым-самым маленьким во всем училище ВВС… или даже во всем ВВС?!

Полимоша был достаточно субтильный юноша — щупленький с изящными ручками и размером ножки, достойным сказочной Золушки.

Его сапоги были настолько малы, что складские прапора искали их не один день, перелопатив пару тысяч пар, пока не нашли 36-й размер! И ел курсант Полимонов как Дюймовочка — пару рисовых зернышек в день. И крови в его организме было мало, чуть что и в обморок! (см. «Вампиры») И сердечко у него тоже наверно было очень маленькое — пропорционально его худосочной тушке. И звали курсанта Полимонова в обиходе исключительно уменьшительно-ласкательно — Полимоша. Реже, Полимон. И отношение к нему среди курсантской братии было как к младшему братику, которого даже всерьез воспринимать не получалось! Типа: «ну чего тебе, малыш?»"

"Но у маленького Полимоши была большая любовь! Не просто большая, а огромная — видная уральская девчонка, которая была выше его на целую голову и еще чуть-чуть.