Люфтваффельники

Так как брат Тутаев был в единственном лице то, возмущенный «таким законченным безобразием» Володя Нахрен, не мудрствуя лукаво, влупил ему свое стандартное наказание.

— Курсант Тутаев!

— Я!

— Пять нарядов!

— Есть!

Начислив достойное вознаграждение за невыполнение монаршего командирского приказа, капитан Нахрен спокойно занялся насущными делами.

Вечером того же дня, перед тем как убыть со службы домой, ротный, проходя мимо тумбочки дневального, обнаружил там грустного курсанта Тутаева, который (как ни странно) даже ничего не жевал.

Удовлетворенный увиденной картиной, офицер решил посетить туалет, чтобы не тащить домой груз ненужных проблем. Зайдя в ротную уборную, капитан с некоторым удивлением обнаружил в ней дневального по роте — опять же курсанта Тутаева, который весьма бодренько совершал плановую приборку.

Поскольку братья Тутаевы были абсолютно неразличимы, как будто отпечатанные на ксероксе, то Нахрен неожиданно поймав себя на крамольной мысли, что скорость курсанта Тутаева должна быть намного быстрее звука не иначе, чтобы вот так молниеносно обогнать командира роты и оказаться в туалете раньше его.

Володя Нахрен некоторое время тупо молчал, наблюдая за работающим курсантом, тщетно пытаясь вспомнить имя «преступника Тутаева». В результате не обнаружив явных идентификационных признаков, позволяющих однозначно определить который из братьев в данный момент наводит уборку в туалете, капитан Нахрен выдал сакраментальную фразу.

— Так, курсант Тутаев! Ну-ка отвечай быстро! Это ты?! Или твой брат?!

— Я! Конечно же, я!

— Ага! Вот ты то мне и нужен! Пять нарядов отстоишь через день, чтобы неповадно было приказы командира игнорировать! Поспишь поменьше, поработаешь побольше, глядишь и похудеешь между делом?! Мало покажется, еще начислю, все понятно?! А теперь, иди давай отсюда, не мешай командиру о делах насущных думать!"

"Выгнав курсанта Тутаева из туалета, ротный неспеша «подумал» некоторое время о делах насущных и задачах нерешенных, а также о дерзновенных планах на будущее и с чувством глобального удовлетворения от качественно выполненного долга, двинулся в сторону дома.

Проходя мимо тумбочки дневального, он подозрительно прищурил глаза и погрозил указательным пальцем дневальному Тутаеву, образцово вскинувшему руку в воинском приветствии и постаравшемуся максимально втянуть свой объемный живот хотя бы в пределы, визуально ограниченные поясным ремнем.