Люфтваффельники

К моей безмерной озабоченности и надеюсь — к твоему жгучему стыду, у тебя стабильный «трояк» за брусья! И это при том, что бегаешь, плаваешь, подтягиваешься и проходишь полосу препятствий на уверенные «5-ки», но ты банально режешься на проклятых брусьях! В чем дело, Симонов?! Ну-ка, доложи, друг любезный, Симонов, что ты делаешь, чтобы ликвидировать это постыдное явление, как «3-ка» за упражнение на брусьях?!

— А ничего не делаю, у меня перед училищем операция была на правом плече, мне брусья…

— Я так и знал! Плохо! Очень плохо! Это никуда не годиться, Симонов! Ты хочешь оставить вверенную мне 4-ю роту без заслуженной «Доски почета»?!"

"— Товкапитан, да как бы мне, эта «доска» особо и не…

— Молчать, мальчишка! Совсем охренел, да?! «Доска» ему не нужна! А распределение «на выбор» тебе нужно или хочешь в Чуркестан поехать?! Я тебе такое удовольствие быстро устрою! Мне! Мне твоя «доска» нужна! Я может, тоже хочу в академию поступить?! А без громких успехов и таких вот «яйцеголовых» как ты, Симонов, меня Пиноче… тьфу, на хрен, комбат Серов никуда не отпустит.

Чем больше вас — дебилов, получит «красные дипломы», тем больше мне почета и уважения… ну и карьера естественно. А ты чего хотел?! Это жизнь! Обычная жизнь без прикрас! Сам скоро все узнаешь и прочувствуешь! Да-да и не смотри на меня широко открытыми глазенками. Короче, слушай приказ — сдать «физо» на одни 5-ки, чтобы смог гарантированно претендовать на «Доску почета». Понял?! Не слышу?!

— Това…

— Все! Вот и ладненько! Я знал, что на тебя можно надеяться. Приказ не обсуждается, вперед на брусья и дрыгаться там до посинения, пока не будешь вертеться «белкой в колесе» гораздо лучше «папаши Мюллера» (см. «Папаша Мюллер») Свободен!

Выходя из кабинета ротного, я услышал в спину последнее его напутствие, кстати, весьма обнадеживающее в смысле стимула на самое ближайшее время.

— Не будет 5-ки по «физо», не будет и зимнего отпуска… тем более, он не обязательный, а поощрительный…

Твою мать, вот блин, а я уши растопырил и расслабился, мирно почивал на лаврах в предвкушении отпуска и размечтался в сладострастно-эротических грезах.