Люфтваффельники

Курсант Конфоркин постояв некоторое время рядом с тумбочкой, неожиданно повернулся направо на 90 градусов и медленно, даже, наверное, плавно и грациозно, но достаточно уверенно двинулся к выходу из казармы.

Учитывая, что в обязанности дневального входит функция — постоянно отслеживать текущий «расход» и наличие личного состава роты я, справившись с незапланированной вибрацией нижней челюсти, начал непринужденный разговор, старательно скрывая свою недавнюю нервозность.

— Конфоркин, стоять! И куда же это ты собрался, друг любезный?! Ночь на дворе, а ты, вроде как, в неглиже?!

Конфоркин, взявшись за ручку входной двери и не открывая глаз, неожиданно тихо ответил.

— Я в туалет.

— Туалет в другой стороне! К тому же на улице холод собачий, а ты как бы — босиком, не находишь?! Да и в бельишке не по сезону?!

— Мне позвонить надо…домой!

— Где же ты, позволь полюбопытствовать, посреди ночи переговорный пункт найдешь?!

— Я в штаб схожу… там, у дежурного… межгород есть…

— Ага?! Вот только в штабе тебя еще и не хватало! Дежурный офицер по училищу, увидев приведение босое, по сугробам бодренько рассекающее, сначала в окно выбросится, когда ты начнешь в штаб ломиться.

Причем, исключительно головой вперед выброситься, не иначе. И стекло вынесет, что характерно — вместе с решеткой! А потом, если не застрелится с перепугу от увиденного, то сам умишком незамедлительно отъедет, не говоря уже про сонного часового у знамени… Тот, однозначно тебя из «калашика» прострочит, приняв за призрак коммунизма или диверсанта НАТОвского в маскхалате белом… Короче, слушай сюда, авангард прогрессивной молодежи, пока тебя в «дурку» не забрали прямо из штаба, давай-ка баиньки, друг сердечный!

— Мне надо…

— Так! Курсант Конфоркин?!

В соответствии с требованием общевоинских уставов, каждый военнослужащий независимо от воинского звания (и генерал, и рядовой), услышав свою фамилию, обязан принять строевую стойку — пятки вместе, носки врозь, сжатые в кулак руки идеально вытянуть по швам, распрямить спину, поднять подбородок и громко рявкнуть: «Я!», что Конфоркин успешно и продемонстрировал, даже в частично бессознательно-анабиозном состоянии.

— Я!

— Круууу-Гом!

Конфоркин четко повернулся на 180-ть градусов и напряженно замер в ожидании новой команды.