Люфтваффельники

 Голый король

Во время обучения в нашем незабвенном военном авиационном училище, мне довелось общаться с разными ребятами, которые радикально отличались друг от друга, как по внешности, так и по росту, по массе, объему, телосложению, воспитанию, вероисповеданию, личным убеждениям, степени порядочности, взглядам на жизнь, а самое главное — по своему характеру и темпераменту.

Среди курсантов встречались откровенные холерики, ярко выраженные сангвиники, флегматики, очень редко встречались меланхолики, было много представителей смешанных типов.

Короче, на любой вкус и цвет, на удовлетворение самого придирчивого выбора. Как говаривал парнишка из соседского 44-го классного отделения махровый одессит Андрюха Чуханин: «Вам надо всё такое же, но все же очень различное?! Да не вопрос. Их есть у меня предостаточно, на всевозможное ваше удовлетворение к нашему большому удовольствию».

Но все же один парень отличался от всех курсантов нашей легендарной 4-й роты своим поразительно уравновешенным темпераментом и хорошо сбалансированной в эмоциональном плане, психикой.

Этот удивительный человек был патологической и беспросветной флегмой. И звали его — Пим, просто и незатейливо — ПИМ, в миру — Павлюков Игорь Михайлович. Родом Пим был из уральского города Кирова, но не думаю, что данный факт местожительства дает какое-либо логическое и однозначное объяснение его феноменальному спокойствию и поразительной невозмутимости.

Самое любопытное и невероятное, что Пиму было абсолютно индеферентно и параллельно как его называют однокурсники. Хоть, Ицхаком Зильбербергом или Зинаидой Павловной, не важно. Когда он осознавал, что обращаются именно к нему, Пим охотно отзывался практически на любое имя. При этом он почти никогда не разговаривал, а только лишь снисходительно улыбался, молча и спокойно посматривая на окружающий его мир и на нас — раздолбаев сослуживцев, которые регулярно упражнялись в своем незатейливом остроумии на безответном и безобидном однокурснике.

За все время, проведенное в стенах училища, я могу фактически по пальцам пересчитать все случаи, когда слышал голос Пима. Это были его ответы на экзаменах два раза в год, доклад при несении суточного наряда пару раз в месяц и… вот практически и все."

"Все остальное время Пим пытался спать «где придется», и читать книжки «какие попадутся».