Люфтваффельники

Вон, даже сейчас, разные несознательные элементы — раздолбаи-курсанты, так и вьются вокруг информационного стенда, чтобы безжалостно спустить в очко результаты его кропотливых трудов. Вдруг украдут?! Тогда второй листок рисовать придется, а вождь уставший?! Понимать надо, всю сложность политического момента!

Когда наступал момент проведения очередного комсомольского собрания, этот моральный уродец — Конфоркин, потуже затягивал поясок, взбирался на трибунку и кратенько — часика на 3-ри, заводил песню о скорой победе коммунизма.

Он напоминал всем о роли и нужности комсомола и себя лично, бесценного, не забывая при этом, вскрывать наши недостатки, гневно клеймить позором двоечников и тунеядцев, бездельников и разгильдяев, недостойных носить погоны курсанта. Его тоненькая гусиная шейка напрягалась, он багровел от праведного гнева и резал правду матку про сексуально озабоченных самоходчиков и нарушителей воинской дисциплины, про слабаков, неспособных подтянуться на перекладине и пробежать марш-бросок, про злостных уклонистов от конспектирования многочисленных и таких, несомненно, полезных для углубленного изучения, трудов уважаемых основателей марксизма-ленинизма.

Далее, шел подробный список всех нарушителей воинской дисциплины, явных и скрытых врагов советской власти, предателей и вредителей, с подробным описанием состава и места совершенных преступлений. Маленький такой списочек, на 143 человек, не больше. При этом Конфоркин скромно умалчивал о своих личных достижениях в спорте и учебе.

Ради справедливости, хочу заметить, что сделать простейшее упражнение на брусьях или перекладине, даже — элементарный вис не удавался нашему вожаку, авангарду и рулевому, направляющей и руководящей силе, предназначенной сплачивать, объединять и мобилизовывать на ратные подвиги и трудовые свершения. При висе на перекладине, тонкие пальчики Конфоркина мгновенно разжимались, и он смачно падал на пол. Офицер, проводящий занятия, брезгливо отводил глаза и ставил в журнале, напротив фамилии Конфоркина точку, которая потом, волшебным образом превращалась в 5-ку.

Экзамены, вожак Конфоркин сдавал, тоже весьма оригинальным образом. Он заходил в аудиторию, громко представлялся, акцентируя внимание экзаменаторов на своей комсомольской должности, тянул билет, брал листок и садился за последний стол. Не делая никаких подготовительных записей для ответа, Конфоркин тупо смотрел на входную дверь.