Люфтваффельники

Нахрен болезненно скривился и почернел лицом, по хаотично бегающим желвакам на его идеально выбритых щеках, мы поняли, что сейчас наш Володенька решает в своей буйной головушке весьма непростую задачку. Наконец, он скрипнул зубами и выдал следующее."

"— Бля, в училище эпидемия, все поголовно обосрались, «обсерватория» переполнена и каждый живой боец на счету, а этот старый мудила еще умудряется аресты раздавать! Идиота кусок, причем бОльшая половина! А где я смену в посудомойку найду?! Так! Сейчас быстро получаешь парадную форму и автомат! Мы с тобой вместе идем в штаб! Скоренько и скрытно идем, шустрыми перебежками, а местами — ползком.

Я договариваюсь, и тебя фотографируют без очереди. Затем, старшина ведет тебя в баню, ну и «в добрый путь на долгие года». Тьфу-тьфу, на семь суток, естественно. Где дерево, чтобы постучать?! Дневальный, голову подставь, что ли?! Симонов, ты не ссы, я тебя раньше вызволю. Не хрен, тебе на нарах массу давить (спать) и харю на шпандориках отъедать, здесь дел «невпроворот». Зампотыл Волченко — знатный душегуб, но склеротик законченный, точнее некуда. Столько пить?! Через пару дней о тебе забудет, тогда и вызволим. А вообще-то, полковник Волченко — рядовой член КПСС, а фотографирование у развернутого знамени — решение политотдела училища. Следовательно, коммунист Волченко, как самый обычный член первичной парторганизации, причем пассивный и давно сморщенный член, обязан неукоснительно и беспрекословно принять к исполнению это эпохальное решение, независимо от своего желания или нежелания. Грамотно?! Партийная дисциплина — это вам не хухры-мухры, лучше «неполное служебное соответствие за упущения по службе», чем строгач по партийной линии, правильно говорю?!

Мы со старшиной и дневальным курсантом недоуменно пожали плечами, но синхронно и «подобострастно» поддакнули командиру.

— Угу, точнее некуда.

Я быстренько переоделся в «парадку», схватил автомат и «рексом» припустил вслед за ротным. Прибежали в штаб, а там не протолкнуться. Вот никогда бы не догадался, что в нашей «бурсе» столько отличников?! Батюшки святы?! Да, тут каждый второй — это комсомольский рабочий, только нашего незабвенного Конфоркина и не хватало.

Так он бедняжка в это время на «очке» в «обсерватории» заседает. Ладно, потом сфоткается, когда гадить под себя перестанет. Ну, с комсомольскими вожаками все понятно. Эта публика, завсегда всем пример, несмотря на низкую успеваемость и личные достижения в спорте, вернее — их отсутствие.