Люфтваффельники

Зайчик оказался в ловушке.

Одновременно с этим, телевизор был включен, а освещение в казарме выключено. Наряд по роте оставил только дежурное освещение. С улицы, расположение 4-й роты выглядело, как и все соседние — благочестиво и умиротворенно. Курсанты быстренько расселись прямо на полу, заворожено уставившись в экран телевизора.

Тем временем, Зайчик, осознав, что он в западне, принялся ломиться в закрытую дверь. Дверь в канцелярии Нахрена была добротная и массивная, поэтому, у лейтенанта Зайчика не было никаких шансов на освобождение.

Но, как известно, надежда умирает последней. И к тому же, у Зайчика был стимул — дома его ждала изнывающая от вожделения и нетерпения молодая красавица-жена. Грохот в коридорчике стоял неописуемый, хоть уши затыкай.

Личный состав роты — все 144 человека старательно делали вид, что не слышат чудовищного грохота, эхом повторяющегося в закоулках фундаментальной казармы образца 1943 года, с ее грандиозными 5-ти метровыми потолками.

Зайчик стучал в дверь кулаками, бил в нее стулом, бросался на нее всем своим офицерским телом, но напрасно. Дверь действительно была хороша. Когда шум и ругательства, доносящиеся из-за двери импровизированной тюрьмы, стали навязчиво мешать просмотру кинофильма, пришлось радикально увеличить громкость телевизора.

Лейтенант Зайчик принялся названивать дежурному по роте на тумбочку дневального, но тот, услышав голос разъяренного офицера, благоразумно оборвал провод телефона, обеспечив себе пусть слабое, но все же алиби.

"

"Плененный Зайчик отчаянно погремел в металлическую дверь еще некоторое время и затих. Звонить и жаловаться Пиночету или дежурному офицеру по училищу он благоразумно не стал, дабы, не подрывать свой офицерский авторитет, сознавшись в беспомощном положении, а так же из опасения стать посмешищем среди коллег-сослуживцев. К тому же, ему пришлось бы объяснять причину, приведшую к этому заточению. Секс по телефону, даже со своей законной женой, во времена построения развитого социализма не приветствовался и считался позорным проявлением западного образа жизни.

Подобные вопросы личной семейной жизни неоднократно публично рассматривались вплоть до партийных собраний, на которых парт-полит-рабочие гневно клеймили распутников и извращенцев, которые удовлетворяли свои постыдные похотливые потребности способами, не предусмотренными в «Памятке активного строителя коммунизма».