Люфтваффельники

— Копыто!

Этот голос, заставил меня инстинктивно вздрогнуть и накрыться одеялом-матрасом с головой: «Мама, ну почему, я не умер вчера?! Ну, всё, налетели! Теперь точно выгонят!»

— Копыто, что ты там делаешь? — вкрадчиво повторил командир нашего 1-го батальона, суровый полковник по прозвищу «Пиночет». Комментарии излишни, этот военный был лишён всех чувств сострадания и жалости. Да чего там — он был лишён всего человеческого. Боевая машина, запрограммированная Общевоинскими Уставами Вооруженных Сил СССР.

Витя мгновенно вытащил из тумбочки свою белобрысую голову, с торчащими в разные стороны непослушными волосами, напоминающую ёршик для чистки унитаза, причём уже пользованный и загипнотизированный взглядом чудовищного полковника, начал лепить ТАКОЕ.

.

— Я, товарищ полковничек, Симонова лечу. У него перпендикулярная ангина. Горло раздирается на части, парень просто загибается. И температура бешеная, правда, не знаю какая — градусника нету, но горячий… Ужас! Вон он, под одеялом, то есть под матрасом, валяется.

— Ну и чем же ты его лечишь, Айболит хренов?! Проникающим массажем простаты что ли?

— Водкой, товарищ полковник. Лучше компресса не придумаешь, согревает очень хорошо. А если ещё в рот набрать побольше, да пополоскать от души — совсем чудненько! Но выплевывать нельзя. . эффект будет лучше…

— Водкой?! ХА-ХА-ХА!!!! — комбат решил, что курсант Копыто или сошёл с ума или шутит откровенно подобострастно. А ему — полковнику, очень лестно, когда его подчинённые не только скоропостижно обделываются при появлении его — великого и могучего, ужасного и справедливого, но и шутить временами изволят.

Но в меру! В меру — самую малость. В пределах нормы, не более — как с отцом родным. А великим быть, ой как приятно! И довольно похохатывающий комбат двинулся дальше по коридору, в сторону кабинета нашего командира роты Володи Нахрена.

Когда Витя приблизился ко мне со стаканом водки, наполненным до самых краёв, я не стал ничего говорить, что я о нём — законченном мерзавце и редкостном говнюке, думаю, а просто молча выпил содержимое.

Перед тем как проглотить обжигающую жидкость, я тщательно и очень старательно прополоскал воспаленное горло, смачно побулькал, и сразу заснул глубоким и спокойным сном выздоравливающего.

До моего материалистического разума, воспитанного в школе на принципах убежденного атеизма и всяческом отрицании любого духовного начала, внезапно дошло — осенило фактически, что ни хрена плохого со мной не случится, пока рядом со мной, будет Витя.