Люфтваффельники

Позор! Просто по-зо-ри-ще! Это ж надо?! Курсант училища ВВС не может самостоятельно убежать от комендантского патруля и без посторонней помощи не в состоянии перемахнуть через паршивый заборчик! Стыд и срам! Да мы, в ваши годы, …хм… хотя, Вам лучше не знать! Эх, бестолочи, одним словом! Короче так драгоценный, в очередной отпуск поедешь только через «полосу препятствий»! Сдавать норматив будешь мне лично! Ужас какой?! Ужас! Сказать кому, не поверят?! Чуть честь мундира не посрамил… Курсант ВВС и в руках сраного патруля?! Нонсенс! Командир роты, проводите данного отрока на гауптвахту!

Витя, отсидев положенный срок на училищной гауптвахте, почти все свободное время проводил в спортгородке, оттачивая мастерство по преодолению различных препятствий в виде забора и прочее…

На полковника Архипова, курсант Копыто зла не держал.

Более того, он был несказанно горд таким неожиданным взысканием, ибо считал, что наказан объективно и справедливо, а как же иначе?! Получить арест не за факт самовольной отлучки, а за неспособность убежать от патруля?! Во как! Такого еще не было! Уметь надо!

Честь мундира превыше всего…, даже не обсуждается!

40.

 Посылка

Командир нашей 4-й роты капитан Хорошевский среди курсантской братии носил заслуженное прозвище «Нахрен». Ибо, это было наиболее часто используемое им разговорное выражение и словосочетание.

Бесспорно, в великом и могучем русском языке — языке Пушкина, Толстого и прочих общепризнанных гигантов мысли, несомненно, есть еще пару десятков достойных (а может даже и чуть-чуть больше, кто его знает), словесных оборотов, но капитану Нахрену это было не ведомо.

Поэтому он успешно обходился стандартной фразой: «на хрен», используя ее всегда и повсеместно — практически на все случаи жизни. И Вы знаете — ничего критичного, вроде как бы хватало, обходился наш казарменный филолог таким достаточно «богатым и разнообразным» словарным запасом. Все окружающие его прекрасно понимали. А что не понимали, то успешно додумывали, частенько в свою пользу естественно. Но это уже отдельная история. Итак, ротный…

К тому же, он был человеком переменного настроения и при малейшем отсутствии «оного», с превеликим энтузиазмом и патологическим удовольствием срывал «приступ немотивированной ипохондрии» на любимом личном составе. (см.