Люфтваффельники

Хотя, простите покорно, слукавил! Не все! Конечно же, не все! Огромную сумку с парой ящиков коньяка и водки, Федя старательно заныкал в густой растительности возле училищного пруда — на территории, подконтрольной нашему 45-му отделению, дабы спокойно и беспрепятственно проскочить строгий «таможенный досмотр» с обязательной процедурой тотального обыска, в момент пересечения КПП.

А вот уже ближе к вечеру, после дружного выхода 100 % личного состава нашего учебного отделения на традиционную уборку закрепленной территории, все это обилие «стеклотары» (вместе с божественным содержимым естественно) было тайно и скрытно, доставлено в расположение нашей родной 4-й роты.

Благо в боковые карманы галифе спокойненько помещалось по пол-литровой бутылке.

Вечером, неспешно прогулявшись на ужин, курсанты все как один, абсолютно проигнорировали убогие изыски военных поваров (зато училищных свинок порадовали).

Когда рота вернулась в казарму и в преддверии вечерней поверки по усеченному варианту — т.

 к. дежурный офицер благополучно слинял домой, оставив курсантов в полное распоряжение старшины роты, мы, рассевшись в спальном помещении, начали сердечно поздравлять нашего застенчивого новобрачного с эпохальным событием. При этом, не забывая старательно поглощать обильное национально-азербайджанское свадебное угощение и прикладываться к немного резковатому (на мой личный вкус) азербайджанскому коньяку или к русской водочке.

На все это безобразие, старшина роты реагировал достаточно адекватно, ибо «старший курс» — это уже совсем другая армия, поверьте мне на слово.

Нас уже не надо было безмерно контролировать, так как персонально-личного опыта приобретенного в стенах училища вполне хватало, для самостоятельного поддержания строгой воинской дисциплины в рамках разумной достаточности.

А тем временем, в спальном помещении 45-го классного отделения, на фоне импровизированного свадебного застолья (жаль, что без наличия невесты), протекала дружелюбная и познавательная светская беседа.

Комсорг Сергей Филин, закусывая душистым мясом, завернутым в виноградный лист, пытал новоявленного молодожена о наличии убедительных обстоятельств, повергнувших его на такой серьезный шаг."

"— Федя! Ёксель-моксель! И как же тебя дружище угораздило то, а?! Ведь уезжал домой, ни слова не промямлил! Не пригласил никого! Не хорошо это, брат, вот так, по партизански — в тайне от своих дорогих друзей-товарищей свою холостяцкую жизнь разменивать.