Люфтваффельники

Лелик взял лошадь под уздцы, чтобы она ненароком не дернула возок, а я протянул Витьке кнут, необходимый для управления лошадью.

— Ладно, давай. Залезай на седушку и сразу натягивай вожжи. Покажи лошади кто тут хозяин.

Просиявший от счастья Витя осторожно полез на возок, стараясь не наступить на многочисленные кусочки разбросанного везде навоза. Для удобства посадки на седушку возка, он взялся одной рукой за деревянную рейку, приколоченную к стропилам хлева. Вторая его рука была занята кожаным кнутом на тонкой деревянной палке, украшенной замысловатой резьбой.

А далее произошло следующее.

Толи после сытного обеда масса Витькиного тела резко увеличилась, толи после выпитой горилки его вестибулярный аппарат дал легкий кратковременный сбой, тем не менее, на долю секунды Витя теряет равновесие и более чем того следует, опирается на старую рейку. Раздается сухой треск, рейка ломается, Копыто в панике округляет глаза, еще некоторое время отчаянно балансирует, хаотично размахивая руками с обломком деревяшки в одной руке, с кнутом в другой руке и, потеряв равновесие, падает прямо в навоз.

Плашмя! Спиной!

Его живописное падение сопровождалось щедрым выбросом не очень приятных запахов и громким смачным звуком «ЧВЯК». Погрузившись по уши в дерьмо Витя заорал так, что лошадь испуганно дернулась, и если бы могучий Лелик не удержал ее, понеслась бы по селу волоча за собой возок, полный навоза в котором лежит, прилипший к дерьму конюх-самоучка Витя Копыто.

Свиньи, услыхав истошный нечеловеческий вопль, хаотично заметались по загону, ища выход и громко захрюкали.

Бычок сразу спрятался под свою мамку и забился в угол стойла. Корова повернула голову в нашу сторону и, ощетинившись рогами, протяжно замычала, заглушая орущего Витьку. Куры и гуси в панике разбежались по двору с громким кудахконьем и гоготанием, суетливо теряя многочисленные перья и недоношенные яйца.

Баба Галя, которая неторопливо и обстоятельно вытирала мытую после обеда посуду, уронила сковородку, а родители Лелика прибежали из дальнего конца огорода, предчувствуя что-то немыслимо страшное.

Перепуганные Пономаревы-старшие застали в хлеву следующую картину."

"Лелик буквально висел на беснующейся от испуга лошади, одновременно истерично хохоча и еле сдерживая ее, из последних сил, от непреодолимого желания вырваться из хлева и снеся забор отправиться в длительное путешествие по улицам села. Я, прислонившись к загородке свинячьего стойла, сполз на земляной пол и бессовестно смеялся не в силах подняться.