Люфтваффельники

Курсант для них — это пока еще неразоблаченный и непойманный потенциальный нарушитель воинской дисциплины, почти, предатель родины, самое место которому на гауптвахте, а еще лучше — в дисциплинарном батальоне. А если у этого олуха, погоны на плечах с голубым просветом и золотистый пропеллер в петличках, то значит, он вдвойне опасен. Ибо, вольнодумец он, не обремененный фундаментальными знаниями об устройстве большой саперной лопаты, и не познавший красоту монолитного пешего строя и гармонию 12-ти часового марширования на плацу под бравурные военные марши, в исполнении духового оркестра!

Вы знаете?! Они — офицеры комендатуры, в чем-то, наверное, правы.

Ну, не занимаются такой ерундой в ВВС, некогда нам! Есть другие дела, на наш взгляд, более важные и нужные. Нас учат всегда думать, старательно читать электрические схемы, скрупулезно распутывать хитросплетения проводов и трубопроводов, быстро и правильно принимать единственно правильное решение, сохранять свою индивидуальность для успешного решения задач, от которых зависит человеческая жизнь — жизнь экипажа, наконец. Все наши действия досконально осознаны. Интеллект всегда наготове. Более того, он просто есть, присутствует интеллект и все тут."

"Отбирают в ВВС строго и кропотливо, при условии наличия этого самого интеллекта. Ибо, люди в авиации, никогда не считались расходным материалом. «Пушечное мясо» — это не о нас. Мы — в идеале, должны быть продуктом штучного производства. Потому как, земля одинаково твердая для всех! Даже обращение к военнослужащим в авиации, строго уважительно, по имени-отчеству, независимо от возраста и звания, без показного паркетного шарканья, без громкого щелканья каблуками, без прогнутой спины и сексуально оттопыренного зада, без подобострастного взывания к чинам и регалиям, без «чего изволите’с».

Нет этого! Не прижилось. Да, если честно, то и не приветствуется! Более того, местами даже, презирается подобное шарканье и любая попытка к лизоблюдству.

Поэтому в искреннем рвении офицеров гарнизонной комендатуры всегда присутствовало страстное желание гноить его — соколика сизокрылого, в недрах свободолюбивого ВВС, взращенного и обязательно — с тройной энергией. А все потому, что летать этот мерзавец, возможно, когда-нибудь сможет, и станет. Свысока, на весь мир, сволота улыбающаяся, на всех нас, на сырой земле остающихся, и в том числе — на меня любимого, смотреть будет.