Люфтваффельники

Но, такая роскошь как изолента быстро кончилась. В дело шло все!

Где нашли недостающие, разбитые очки, уж извините, не скажу. На этот вид воинских проступков и преступлений, срок давности не распространяется.

Работы велись круглосуточно! В столовую не ходили, ели прямо там же — в туалете, среди цемента, краски и труб. При всём — при этом, ещё умудрялись сдавать зимнюю сессию, причём на отличные оценки. Ответы на экзаменах проходили без подготовки — прямо у стола, где тянут билеты с вопросами. Времени на ремонт катастрофически не хватало.

Последний замес бетона происходил, когда первая партия отпускников-счастливцев в парадной форме, пересекала КПП, покидая родную альма-матер. Узнав об этом, стиснув зубы, мы ускорились.

Темп работы вырос ещё многократно. Что ни говори, а стимул — великий двигатель прогресса. Ещё последнее очко не успело занять своё законное место на пьедестале в крайней кабинке, а нетерпеливый Витя Копыто (поезд на Пилопедрищенск уходил через 1 час 47 минут), уже стучался в двери кабинета командира роты с бодрым докладом о нашей готовности к сдаче стратегического объекта.

Было отчетливо слышно, как в длинном коридоре, используя все своё шепелявое красноречие, Витя виртуозно грузит уши капитана Нахрена, а на полу туалета лежит еще около четверти куба цементного раствора."

"Не долго думая, цемент полетел в многострадальное технологическое отверстие восстановленной канализационной системы, полы быстро протерлись, инструмент аккуратно поставлен в угол.

Какие все-таки замечательные полы?! Идеально блестели от малейшего прикосновения даже безнадёжно грязной ветоши!

Нахрен задумчиво походил по туалету, слил воду в каждом бачке. Посмотрел, как она мощным водоворотом исчезает в недрах новеньких очек канализационной системы. Прислушался, не раздались ли возмущённые крики соседей снизу?! Еще раз окинул все своим командирским оком, хлопнул ладонями и довольно крякнул.

— Ну вот, тут делов на раз пёрднуть! А вы полгода тянули.

Особо приглашения нам не требовалось, через 10 минут, туалет и все с ним связанное, а также — и само училище, уже были историей.

14 дней законного отпуска пролетели, как один. Пришло время возвращаться в альма-матер.

Первого человека, кого мы увидели в родной казарме после зимнего отпуска, был разъярённый Володя Нахрен.