Газлайтер. Том 21

Лицо его напряжённое, словно он только что проглотил лимон, но старательно пытается изображать спокойствие.

— Данила Степанович, сколько вы хотите за меч? — без предисловий спрашивая он, занимая стул напротив. Хотя я не приглашал его садиться.

— Много брать не буду, Себастьян Федотович, — отвечаю с дежурной улыбкой. — Прошу всего три миллиона.

Себастьян вскидывает брови. Кажется, его самоконтроль сейчас треснет, как старый лак на паркете.

— Три⁈ Это слишком много!

Я пожимаю плечами, демонстрируя безразличие.

— Возможно, для вас это и, правда, много.

Он вскипает, но пытается подавить раздражение, воззвав к высоким материям."

"— Данила Степанович! Так не принято — продавать трофей проигравшей стороны кому-то ещё! Сначала выкуп должен быть предложен проигравшему.

— Но я ещё никому его и не продал, — парирую с каменным спокойствием. — Вот у вас как раз есть возможность выкупить его. Всё по правилам: проигравший получил право на первоочередную покупку.

Себастьян тяжело вздыхает, всем своим видом показывая, как сильно он негодует из-за «несправедливой цены».

— Давайте снизим хотя бы до двух миллионов, — предлагает он, словно делая уступку.

Я качаю головой.

— Нет, не могу. Но ради уважения к боярскому титулу, которым наделен ваш род, я готов снизить цену до двух миллионов девятисот тысяч. И это мое последнее слово.

— Всего сто тысяч сбрасываете? — раздражённо уточняет он, подняв на меня тяжёлый взгляд.

— Учтите, Себастьян Федотович, я не иду вам навстречу не по своей прихоти.

Годунов молчит, хмуро уставившись в стол, будто пытается найти там спасительное решение. Наконец, сдавленно произносит:

— Хорошо. Переведу деньги вечером.

— Прекрасно, — киваю я с вежливой улыбкой, доставая чистый лист бумаги. — Тогда напишите расписку, и меч ваш.

Себастьян хмурится, его лицо слегка багровеет от возмущения:

— Вы не верите слову боярина?

Я спокойно складываю руки на столе.

— Во-первых, вы ещё не боярин, как ваш батюшка, — начинаю я с лёгким оттенком холодной любезности. — А во-вторых, вашему слову я как раз верю. Именно поэтому готов отдать меч сразу, не дожидаясь перевода, в обмен на ваше письменное слово.

Его челюсти сжимаются, но деваться некуда. Нехотя, с видом человека, который только что проиграл в битве, Годунов подписывает расписку и передаёт её мне.