Любовные утехи русских цариц

) похожи на те краски, которыми мы украшаем летом трубы наших домов и которые состоят из красной охры и испанских, белил».

Деликатный англичанин Корб несколько мягче об этой моде выразился: «Врожденную свою красоту женщины искажают излишними румянами».

Иностранный посол Олеарий времен царя Алексея Михайловича так писал: «Русские женщины вообще-то красивы, но все почти румянятся, притом чрезвычайно грубо и неискусно; при взгляде на них можно подумать, что они намазали себе лицо мукой и потом кисточкой накрасили щеки»[47].

Дались им эти румяна! Ни один посланник, будь он датский или французский, не напишет донесения своим монархам без того, чтобы не упомянуть как о прискорбном факте о чрезмерном увлечении русских женщин румянами и белилами! Французский посланник граф Сегюр, путешествующий с Екатериной Великой в Крым, пишет: «Все женщины, даже мещанки и крестьянки, румянились, и по окончании торжественного приема все лицо государыни было покрыто белилами и румянами»[48]. Ну какое дело этому французскому посланнику, что женщины, приветствующие государыню целованием, измазали ее румянами и белилами? Екатерина ведь не жаловалась, шла спокойно в свою туалетную комнату и снимала излишек краски со своего лица — и делов-то! Да, мы белились, а вы лягушек едите!"

"И вот выступает такая русская красавица, описанная в сказках, «с личиком белым, как снег, со щечками румяными, как маков цвет, с бровками черными, соболиными, с глазками огненными».

И невдомек автору сказок, что «маков цвет» щечек иногда возникал за неимением даже плохих румян от обыкновенной свеклы или бодяги, а черные бровки — сажа, из печи взятая и приправленная спиртом, или краска черная, которой малевали не только брови, но и в самые глаза ее пускали, и становились они огромными, с черными искрами от металлической сажи, смешанной с гуфляной водкой. Вот до каких изуверств над собой красота доводит. Ну какой мужик устоять сможет, увидев статную, высокую, в расшитом сарафане, с косой до пят, с белым-пребелым личиком, с красным румянцем, с соболиными бровями, и искры из глаз, как у жар-птицы, сыплются. Воистину, красота — это страшная сила! Бледность не уважалась. Бледность — это болезнь, хилость и даже разврат. Не забывайте, что даже в начале XVIII века уважались только дородные и румяные, недаром матушка царица Елизавета Петровна, как только привезли в Петербург, самолично бледноватую Екатерину Великую румянами подкрашивала. Это позднее, когда романтизм начал Россию одолевать, бледные стали в моде.