Любовные утехи русских цариц

Вечно какое-нибудь заморское растеньице из далеких краев высмотрят и в Россию на произрастание привезут. Так появились помидоры, артишоки, спаржа и прочая нечисть, пардон, снедь, не будем уподобляться невежественному крестьянину, сначала с железным упорством отвергавшему заморские овощные новшества, а потом с не меньшим упорством не могущему от них оторваться. Таков уж характер русского народа! Пересол во всем — в политике ли, реформах ли разных, в уничтожениях ли памятников, в смене ли названий городов. Сперва все свергаем, потом все возвращаем.

Сперва церкви сжигаем, потом их строим. Забыли слова известной пословицы: «Недосол на столе, пересол на спине». А спины подставлять «пересолившие» почему-то не желают. Вообще-то все заморское, привычки ли, еду ли, русские старались на свой лад переиначить, русский дух, что ли, ввести. Вы посмотрите, что у отставленного фаворита Екатерины Великой Завадовского в доме делается? Шум, гам стоит, весь дом на ноги поставлен, девок штук с пятьдесят рубят в кадки, на зиму заготавливают… капусту, думаете? Как бы не так! Это ананасы в кадках засаливают. Квасят их, заморские дорогие деликатесы, как простую капусту, и будут щи и борщи русские из них варить. Знайте наших, вы там, за границей, этот ананас в шампанское маленькими ломтиками, а мы щи из них хлебаем. Цариц потом на свои пиры приглашать будут, а те совсем непритязательные — все «скушают». Никаких особых странностей в еде наши царицы не проявляли. Вот только Елизавета Петровна какой-то дивной болезнью страдала, называется она — идиосинкразия. Эта болезнь заключается в том, что какой-либо пищевой продукт или блюдо вызывает неистребимое отвращение и аллергию. Такой именно болезнью в ее крайне дивной форме страдала Анна Австрийская, мать Людовика XIV. До крайности любя ароматы и всевозможные духи, она не переносила розы. Их она не могла видеть даже нарисованными на картине — падала в глубокий обморок, а тело покрывалось прыщами. Наша Елизавета Петровна не переносила… яблок. Тошнило ее от них. И даже от запаха. И если какой придворный яблочный дух из себя не выжил, ну там, допустим, позавчера в своем саду яблочками баловался, то Елизавета Петровна сразу бух — в обморок, как французская королева, не падала, но воспринимала это как личное оскорбление. Словно человек не яблок наелся, а самого что ни на есть препротивного чеснока, а потом этим «ароматом» на царицу дышит. Елизавета Петровна чесночный запах по сравнению с яблочным как амбре воспринимала.