Любовные утехи русских цариц

И когда царица вставала за естественными надобностями и перешагивала через Чулкова, он не забывал матушке государыне ножку поцеловать, и за это был особенно любим императрицей. И исключительно за такие заслуги возвысился до дворянского чина постельный Алексей Милютин при Анне Иоанновне. Правда, он еще дальше продвинулся: целуя ножку императрице, не забывал чмокнуть в ногу и ее фаворита. Помнил он, однако, когда дворянство ему государыня пожаловала, о своей родословной: в фамильный герб вмостил вензель, весьма напоминающий печную вьюшку.

Кроме постельниц, в большом почете у цариц были чесальщицы. Это особая категория дворни, отмененная только во времена Екатерины Великой особым ее распоряжением. При Елизавете же Петровне чесальщицы пяток были очень распространены, и государыня долгие предутренние часы (поскольку спать ложилась на рассвете, такой у нее, значит, распорядок был, она день в ночь превращала и наоборот) посвящала этой процедуре. Назначение в чесальщицы ценилось очень высоко, потому что наедине и во время ночных бесед, им представлялся удобный случай шепнуть на ушко императрице нужное словечко и таким образом оказывать услуги, щедро вознаграждаемые.

Конечно, мы тут не исключаем и элемент чувственного наслаждения от такого массажа. Наверное, это очень приятно, если, несмотря на запрет Екатерины, чесальщицы, как и проститутки, долго еще будут в России свои услуги оказывать. Помните, как знаменитая гоголевская Коробочка в своем стремлении доставить приятность милому гостю Чичикову предложила ему на ночь почесать пятки. Да, о вкусах в самом деле не спорят! То, что в России было наслаждением, в Китае — суровым наказанием! Уязвимая пята в разных странах покою людям не давала и разные метаморфозы претерпевала. В Китае провинившихся бамбуковыми палками по пяткам били. Количество ударов зависело от проступка. Какой-нибудь там воришка получал всего несколько ударов, а вот, к примеру, прелюбодеяние и сводничество сурово наказывались. Муж, который свою жену под постороннего мужчину подложил, получал аж 80 ударов, а отец, уступивший свою дочь постороннему, — 60 ударов бамбуковой палкой по пяткам.

Почему такая сегрегация в наказании — неизвестно. Как будто закон, давая отцу поблажку, хотел доказать, что отец-сводник меньший грех совершает, ибо девица и без его вмешательства любовные утехи на стороне находила, а вот муж-рохля не должен надеяться на постороннего или корыстолюбия ради на прелюбодеяние жену толкать.