Любовные утехи русских цариц

Очень любила Елизавета Петровна свою подмосковную слободу Покровскую, короновалась не в Петербурге, а в Москве и даже после коронации оставалась там около года, а в Петербург прибыла только 3 февраля 1743 года.

Когда ее, еще царевну, пригласила Анна Иоанновна в Петербург, то и здесь Елизавета старалась возродить ту же привольную подмосковную жизнь сообразно своему вкусу и желаниям. В Царском Селе заботилась о разведении фруктовых деревьев, в прудах приказала разводить рыб, следила за уходом садов, устроила зверинец, но главной ее страстью была и осталась охота.

Анна Иоанновна прославилась Ледяным домом, Елизавета Петровна — своими знаменитыми охотами, равных которым в мире не было. Это вам не западная бутафория, когда загоняют в загон несколько десятков штук разной дичи, которую потом поодиночке выпускают из клетки, а знатные вельможи уже стоят наготове с ружьями, и пиф-паф — «умирает зайчик мой». Русская охота была великолепнейшим зрелищем, и императрица Елизавета Петровна могла ее достойным образом величественно оформить.

Охота была привилегией царей и богатых людей. Черни запрещалось специальным царским указом охотиться в окрестностях Петербурга ближе чем за 100 километров на зайцев и 300 километров на куропаток. Вытекало, наверное, такое неравное соотношение из того, что императрица очень любила охотиться на дичь и предпочитала этот вид охоты охоте на зайцев, хотя и от последней не отлынивала. Хороший охотник пользовался у нее авторитетом и приобретал ее особую симпатию и покровительство.

Каждое самодурство ему прощалось. Так, граф Гендриков, двоюродный брат императрицы, выехал на охоту с борзыми. Эти необузданные и капризные собаки загрызли крестьянских овец. Обозлившись, крестьяне убили двух графских собак. Тогда граф Гендриков приказал поджечь деревню со всех сторон, а на следующее утро прислал несколько сот человек, которые по его приказу срыли остатки деревни и перепахали землю. Узнав об этом из поданной жалобы, государыня императрица, встретив графа Гендрикова во дворце, погрозила ему пальцем и сказала: «Эй, Генри, не шали!» И тем дело кончилось.

Конечно, охоту любила и Анна Иоанновна. Но не с таким размахом, как Елизавета Петровна. Анна Иоанновна, державшая всегда ружье у себя в комнате, любила стрелять из окна в пролетающую мимо птицу, серьезных же выездов на охоту не очень любила.