Любовные утехи русских цариц

Феникс — птица мифическая, по пустякам не показывается, астрологи точно расшифровали — смерть императору — и пуще прежнего за жизнь его начали опасаться, когда и другая диковинка на свет божий вылезла. В Тосами вдруг с бухты-барахты родился Кентавр — зверь еще пуще мифический. Императору, который не очень-то верил в сверхъестественные явления, прислали его через Александрию в Рим убедиться воочию. Ну, против фактов не попрешь. Император посмотрел, потрогал руками это маленькое чудовище с головой ребенка и туловищем коня и отдал его ученым на исследование.

А те, как всякие ученые мужи, будь то лекари ли, биологи ли, живо с Кентавром расправились — уморили до смерти. Его в меду заспиртовали и в кунсткамере на обозрение поставили. Жалко, наш Петр I до него не добрался.

У него в Петербургской кунсткамере не только головы Монса и Гамильтон в спирте мокли, у него там живые диковинки жили. Один мужик, у которого на месте полового органа черт знает что выросло, что-то совсем уж невразумительное, и который от нечего делать дрова для царской кухни колол, умолял царя Христом Богом отпустить его в родную сибирскую деревню.

Не отпустил царь — пусть науке служит.

А Клавдий Тиберий, получив от высшей силы знаки, в панику не впадал, он точно знал дату своей смерти. Много лет тому назад астролог высчитал, что жить императору 63 года, 63 дня, 63 ночи и 63 часа, что абсолютно точно сбылось. Генрих IV, знаменитый французский король, хитрющий, как дьявол, свою вынужденную смерть не перехитрил, хотя «силы» ему знаки подавали.

Сел он накануне своего убийства в шахматы с Босомпьером играть, а на доске вместо фигур кровавые пятна. На другой день он был убит.

Царю Филиппу при рождении Александра Великого снилось, что он ударил перстнем с изображением льва свою жену Олимпиаду. Пророки усмотрели в этом сне то, что родится у царя сын, который будет силен и могуч, как лев. Но вообще-то сам Александр Великий верил, ни больше ни меньше, только в свое божественное происхождение.

Его мать Олимпиада перед смертью что-то ему там нашептала на ушко о сожительстве с Богом, принявшим облик удава. А кроме того, известно, что ее муж Филипп изрядно поостыл к супружнице и как черт ладана избегал дороги в ее спальню, поскольку подсмотрел, как огромный удав хозяином разлегся рядом с его супругой на ложе, не для змеи предназначенном.