Любовные утехи русских цариц

Это был какой-то маленький южный тарантул, укусы которого были хоть и очень болезненны, но не смертельны»[124].

Никакому оправданию не подлежит также садизм по невежеству, то есть совершаемый не во имя зла, а во имя добродетели. И мать больного ребенка на Невольничьем Берегу, делающая для изгнания злого духа глубокие надрезы на его теле и кладущая туда, в зияющую рану, острый зеленый перец, так же вызывает наше порицание, как и та, которая сознательно издевается над своим ребенком. Ибо нет ничего более отвратительного, чем проявление садизма вообще, а по отношению к существам слабым и зависимым — особенно.

Мы не будем здесь приводить мировые статистические данные по самоубийству детей, доведенных до крайнего отчаяния плохим к ним отношением родителей. Во многих странах принят закон по охране прав животного. Совсем недавно в Польше происходили показательные судебные процессы: к году тюремного заключения приговорен хозяин кота, выбросивший его с восьмого этажа за то, что тот съел не для него предназначенный мясной фарш. К двум годам — хозяин собаки, избивший ее электрическим кабелем так, что шкура кусками отходила, и переломивший три ее лапы. И это правильно! Подвергаются ли такой охране прав наши дети, часто битые за дверями спокойных и респектабельных квартир и не знающие и не имеющие возможности воспользоваться законом, который оградил бы их от родителей-садистов.

Для простых смертных в развитии садистских наклонностей высокопоставленные особы хорошим примером были.

Загляните в мировую историю: сколько там садистов! И Валерия Мессалина, и Калигула, и Екатерина Медичи, и Нерон, и Тиберий, и Каракалла, и десятки других, о которых можно написать специальную книгу. А наши царицы! Сердобольная Елизавета Петровна, отменившая в России смертную казнь? Да она таким садизмом отличалась, что прямо оторопь берет. Вообще Елизавета Петровна в недоумение своей двойственностью вводит. С одной стороны, она не переносила ни жестокостей, ни насилия, а в ее застенках до смерти пытают людей. А когда придворный Аксаков, перестаравшийся в своей лести, принес на охоте пойманного ежа, то она, приняв ежа за мышь, разразилась истерическим визгом и приказала предать его жестоким пыткам.

Анна Иоанновна, проливающая горькие слезы над душещипательными историями, приказала повесить под окнами своего дворца повара за то, что он в блины прогорклое масло положил.