Любовные утехи русских цариц

Говорят о нем, что он уже расходится с женой и что он вообще большой бабник. Тотчас по получении письма уведоми меня, когда была свадьба Белосельского, где и как она была отпразднована, как приняла княгиня Куракина? Была ли она весела? Опиши мне обо всем подробно. Относительно супруги Алексея Петровича Апраксина, справься под величайшим секретом и со всевозможной опаской, какого она поведения? Здесь у нас говорят, что она пьет и что князь Алексей Долгорукий постоянно торчит у нее»[115].

Любопытство, прямо скажем, не на царицынскую мерку, а так, на мещаночку какую.

Но что поделаешь, как сказал один из ее современников, «воспитана плохо, образована мало». Где уж тут до высоких материй Екатерины Великой, переписывавшейся с самим Вольтером! А еще заставит Анна Иоанновна того же Салтыкова понравившуюся ей песню народную, у девок услышанную, срочно записать и ей прислать. И в этом отношении Анна Иоанновна большую услугу русскому фольклору оказала — много русских народных песен ею было записано. Ее стараниями записана была такая вот народная русская песня:

У нас было в селе Поливанове,Боярин, от дурак, в решете пиво варил,Пойтить было молоденьким, поучить дурака,Возьми, дурак, котел, больше пива наваришь.

А дворецкий, дурак, в сарафан пиво сливал.Возьми, дурак, бочку, больше пива насливаешь.А поп, дурак, косарем сено косил.Возьми, дурак, косу, больше сена накосишь.А попович, дурак, шилом сено подавал.Возьми, дурак, косу, больше сена напашешь.Диковинки разные, русские и заморские, ужас как любила! Со всех концов света наказывала своим подданным ей их во дворец доставлять. Появились в моде китайские искусственные цветочки, на материал нашиваемые, Анна Иоанновна тут как тут — подавай их ей в первую очередь. По всем китайским аукционам самолично ходила и там, как купец какой, рьяно за низкую цену боролась наравне с прочей охочей до диковинок массой народной и всегда что-нибудь новенькое во дворец приносила. Издала такой вот указ, чтобы все придворные выискивали для ее личного, домашнего зверинца диковинных зверушек. И потекли в зверинец Анны Иоанновны разные обезьянки, крокодильчики и прочая животная нечисть. Всем место находилось. Вот только не знала она, что делать с девятью присланными из Египта верблюдами. Порешила Бирону на конюшню их поставить. Как они ужились там с четырехстами его лошадьми, трудно сказать. Бирон, поскольку из конюшенной семьи вышел (дед его был конюхом) и лошадок очень любил, и против верблюдов не возражал."

"Верблюды были неговорящие.