Любовные утехи русских цариц

Ну, конечно, во избежание подобных наказаний (кому же охота битым быть!), шуты старались вовсю, на худой конец просто садились в корзины и размахивали руками, кудахтая, изображая наседок, когда Анна Иоанновна мимо проходила, мрачно на них поглядывая."

"При ее дворе шуты были выдумщики великие. Особенно когда хотели государыню потешить и для себя пользу извлечь. Раззадорившись, однажды один шут заявил, что утром на козе женится. Анна Иоанновна, услышав это, приказала тут же принести хорошенькую козочку, которую уложили с шутом в постель.

На этом дело не кончилось. Хитрый шут живо смекнул, что тут можно хорошо поживиться, и на другой день он заявил, что его жена коза родила ему ребенка, а посему он просит всех дать «на зубок», кто сколько может, выставив для этого огромную кружку. Смеху конца не было, шутка имела у царицы огромный успех, а звонкие монеты дождем посыпались на счастливого «отца семейства».

Острое словцо шута, имевшее успех у великих государей Петра I и Екатерины Великой, у Анны Иоанновны не ценилось.

Зато отличались шутовство и представления скоморохов и фокусников. Генерал-поручик П. Салтыков снискал особое расположение Анны Иоанновны тем, что хитро сплетал пальцы рук, делая из них разные фигуры, и искусно вращал в одну сторону правою рукою, а в другую — правою ногою. Еще одну странную склонность имела Анна Иоанновна: очень любила самолично замуж шутих за шутов выдавать. Запрет ее дядюшки Петра I, который в 1722 году издал такой вот указ: «Дуракам и дурам в брак не вступать, к наследству не допускать, у женатых не отымать», — был ей «до лампочки».

Из-за чего, скажем прямо, сыр-бор с Ледяным домом разгорелся: там женили шутиху Буженинову с шутом Голицыным.

А Екатерина Великая пишет в своих заметках: «В старину был при русском дворе такой обычай: вызвавший неудовольствие монарха вельможа должен был садиться на корточки в парадном зале дворца и в этой позе просиживать иногда по нескольку дней, то мяукая, как кошка, то кудахтая, как наседка, и подбирая с полу брошенные ему крошки».

Не угодил — кудахтай! Так-то!

Была еще другая страсть царей к диковинкам — к ним принадлежали карлы. Их держали как живую редкость, своеобразную игру природы, возбуждающую острое любопытство. Карлики всегда являлись спутниками боярской и царской жизни, они были живыми куклами и наравне с шутами служили для потехи. Свиту царя или короля неизменно составляли шуты и карлики, и чем пышнее была эта свита, тем выше престиж монарха.