Любовные утехи русских цариц

Но зрителей этот неправдоподобный портрет не обманет. Богомаз за большие деньги трудился — уродливость в красоту переделать. Гренадерского роста, она целыми днями лежала почти голая, неумытая и непричесанная на медвежьей шкуре, смакуя свои ночные похождения и проклиная свою плачевную судьбу.

Родилась она, вторая дочь царя Иоанна Антоновича, родного брата Петра I, 28 января 1693 года. И очень скоро стала вдовой, томясь в своем махоньком Митаевском княжестве. Дядюшка ее, Петр I, специально согласия невесты не спрашивая, выдал ее замуж за плохонького и вечно пьяненького курляндского герцога Фридриха Вильгельма, которого не просыхающим от водки семнадцатилетняя жена и не успела никогда увидеть.

Он даже на собственной свадьбе был так пьян, что молодую новобрачную отличить не мог.

Скука беспросветная и однообразие дней доводили ее до ужаса. Зрелость уже пришла, а дальше что? Старость? Тягучая, сытая, нудная жизнь? Единственная отрада в этом омуте жизни — Эрнест Бирон, ее пламенный любовник. И откуда взялся этот выхолощенный и холодный немец? Из каких недр Курляндии вынырнул, влекомый какой жаждой приключений доплелся до Петербурга? Как всегда в истории бывает — помог его величество случай.

О, мы замечаем, что всегда этот самый злополучный случай к услугам великих людей и, как от огня, убегает от маленьких. В данном случае феномен произошел: господин случай выбрал маленького человечка, чтобы его большим негодяем сделать. Словом, отирался наш Бирон возле царского дворца, лелея хоть какие-то крохи для себя урвать, ибо известно, что „казенного козла за хвост подержать, можно шубу сшить“, — ничего не получалось. И вот, когда надежды на скорое обогащение и хорошую должность стали совсем призрачны, узнает наш Бирон о бракосочетании Анны Иоанновны с Фридрихом Вильгельмом. Он тут как тут, вместе с толпой возле царских ворот трется, повозку молодых ожидая. Ну и случилось… Неизвестно как, но кони вдруг понесли, молодожены вот-вот из повозки выпадут, кучер с козел слетел, а Бирон, не долго думая, хватает лошадей за уздцы и останавливает карету, спасая царскую чету. Ну, конечно, благодарности и милости. Но Бирон ничего не желает, он желает только проводить молодую чету до самой Митавы. Обрадовалась Анна Иоанновна, тут же кучера-бедолагу с козел прогнала, а Бирона в богатые одежды одела и бразды правления лошадей (потом и государственные бразды правления) в руки дала. И остался двадцатиоднолетний Бирон при восемнадцатилетней вдове служить душой, а больше телом.