Любовные утехи русских цариц

Никаких барьеров нет, особенно если божескую заповедь малость переиначить: «Любите и не размножайтесь»."

"А вот царицы наши в деле предостережений от беременности большие профаны были. Плодом увлечений их очередным фаворитом почему-то почти всегда детишки были. Уж на Западе и во французском, и в английском королевстве предохраняться научились. Презервативы появились, и фаворитки королей к этому новшеству строптивых монархов приучали, а Русь — темнота темнотой: «Люби и размножайся» — только и знают! И рожали наши царицы незаконнорожденных детишек ох как много! Мы в арифметической точности наших подсчетов не совсем уверены.

Тут никто точно не скажет. Приблизительно так! Приблизительно мы можем подсчитать! Рожали и заботились наши царицы о своих детях! Анна Иоанновна, например, их жене своего фаворита Бирона подсовывала, и та их как своих собственных воспитывала, специально различия не делала: отец-то ведь один у всех! Но нарожала она их немного: всего одного или от силы двух детишек. А вот незамужняя Елизавета Петровна, до любовных утех скорая, нарожала их порядочно: семь или восемь штук. И отдала в разные места на воспитание: то истопнику и постельному Чулкову, то итальянской своей фрейлине, из этой затеи потом мировой скандал с одной такой дочерью выйдет, княжна Тараканова она называлась, мы вам потом о ней расскажем, то госпоже Шуваловой, своей наперснице, умнейшей и внешне препротивнейшей женщине, то своему фавориту Шувалову, то в монастырь. Словом, места много — рожай не хочу!

В общем, дорогой читатель, наша Гамильтон поступила крайне дурно, умертвив царского отпрыска.

Только не путайте, пожалуйста, нашу Марию Даниловну Гамильтон с известными мировыми Гамильтонами. Фамилия больно знатная. Гамильтонов много было. Тут и Елизавета Гамильтон, известная английская писательница восемнадцатого — начала девятнадцатого века, тут и известная Эмма Гамильтон, великолепная куртизанка однорукого адмирала Нельсона, муж которой, тоже в жену влюбленный, играл жалкую роль «придворного песика». Когда впереди толпы под руку (одна ведь рука у адмирала была) шли леди Гамильтон и адмирал Нельсон, сзади вышаркивал ее муж, несущий плед или шаль. И любовь леди Гамильтон и адмирала Нельсона вошла в историю как исключительное, редкое явление по силе чувства и вдохновила писателей и поэтов на написание од и пьес не менее, чем Ромео и Джульетта. Нет, наша Мария Гамильтон малость поскромнее, хотя тоже любовница двух мужчин: самого царя Петра I и его денщика Ивана Орлова.