Любовные утехи русских цариц

"

"И знаете, дорогой читатель, кто все эти наказания в России прекратил? Екатерина Вторая? Нет, она этого не сделала, хотя немного пытки облегчила и раздумывала над проблемой их искоренения. Наказания и истязания прекратил одним решительным росчерком пера — приказом ее внук Александр I, по нашему мнению, великолепнейший царь с большой душой, талантом и образованием под надзором не отца, а бабушки Екатерины Великой, безумно внука любящей и готовящей его в свои преемники. В 1801 году, вступив на русский трон, Александр I прежде всего отменил клеймение и пытки.

В его указе читаем: «Самое название пытки, стыд и укоризну человечеству наносящее, должно быть изглажено навсегда из памяти народной».

Никогда изглажены не будут. Продолжатся. Не будем, однако, уходить в таежные исторические дебри и «тащить за волосы» и Ежова, и Берию, и Вышинского, и самого генералиссимуса. Это — предмет особого разговора, даже, наверное, особой книги.

Пытки и казни над людьми — это страшно, не правда ли? Но здесь хоть в какой-то степени соблюдена законность, поскольку этим процессам предшествовали следствие, суд и обвинение.

Кроме того, человек, каким бы преступником он ни был в глазах закона, существо разумное, способное понять суть обвинения. А что вы скажете о пытках и судебных процессах над животными, не способными смысл этих пыток и обвинений понять? А ведь именно начиная с глубокой древности и до позднего, XIX века такие прецеденты существовали повсеместно. Судопроизводство кишело от судебных процессов над животными. Рассматривать животных сознательными существами, обязанными отвечать по закону за всякое совершенное ими действие, квалифицированное как преступление, — это ли не высочайшее преступление перед человечеством? И кто же обвиняемые? А это свиньи, козы, петухи, кошки, собаки. Если, по мнению закона, в преступлении, совершенном животным, участвовал человек, то и он наказывался вместе с ним. Вспомните знаменитую сцену суда над героиней романа Виктора Гюго «Собор Парижской богоматери», ее козочку казнили вместе с хозяйкой. И вы только послушайте, дорогой читатель, с каким огромным соблюдением процессуальных норм совершался акт наказания. Обвиненному животному председатель суда зачитывал обвинение, и если он посчитал, что выдаваемые перепуганным животным звуки ни в коем случае нельзя принять за признание его вины, животного подвергали пытке.

Но вот вопли мучимого животного были оценены как признание вины.