Любовные утехи русских цариц

Подумаешь, невелика важность! Тем более мужского полу она будто всего только три штуки и загубила, остальные — бабы глупые. Так что нечего, как на злодейку-душегубицу, ярлык приклеивать да на черной доске белыми большими буквами писать, когда ее на эшафот на Лобном месте выставляли в Москве, не очень-то она его заслуживает. А вот само Лобное место крайне любопытно. На него Иван Грозный со своей смотровой башни любил на казнь осужденных смотреть. Ну подняли Салтычиху на эшафот с черной доской на груди, а дальше что? Думаете, ее плетьми били? Нет, Екатерина Великая не позволила.

Ей только разрешено было смотреть, как на том же эшафоте порют до смерти ее священника, прежде чем петлю на его шею накинуть. А что Салтычихе смотрение! Она и не на такие картины насмотрелась в своем поместье Троицком, подмосковном, когда избивала беременную бабу, у которой на ее глазах выкидыш случился, или когда, продержав провинившегося дворового целую ночь на морозе, облила ему голову кипятком и, упавшего и стонавшего от нестерпимой боли, собственноручно добила кнутом до смерти. Историки, прослышав о злодеяниях Салтычихи, категорически воспротивились таким неслыханным обличениям. Начали пошептывать, что это, мол, иностранные прохиндеи выдумали, чтобы Россию садистическим варварством заклеймить. Будто Салтычиха, находясь в преступной связи с дворянином Тютчевым, который скоро от Салтычихи ретировался в объятия молодой и красивой, приказала дом новобрачных сжечь и заставить их в том огне погибнуть жестокой смертью. Но пусть историки не очень-то защищают Салтычиху, мы точно знаем, сами читали прошение крепостного крестьянина Ермолая, у которого Салтычиха загубила трех жен, на имя императрицы Екатерины Великой. С этого все и началось, и, кажется, это было единственное прошение крепостного человека, который осмелился поднять голос на свою госпожу. Так вот в этом прошении описаны злодейства Салтычихи языком скупым, а поэтому очень уж выразительным.

И далеко не единственное это явление в России того времени.

Такой же болезненный садизм проявляла княгиня Козловская. У той сексуальная патология выражалась в фетишизации отдельных частей тела. Например, она не традиционно, как на Руси принято, по спинам провинившихся хлестала, а по их половым органам. Мужика, какого-нибудь провинившегося дворового, ну, скажем, свиней он плохо накормил, заставит в своем присутствии дворовых девок раздеть и собственноручно, без чужой помощи по гениталиям его стегает.