Любовница (СИ)

— В смысле? — Саша посмотрела на Самарского подозрительно, слишком странные вещи он говорил."

"— Я хочу знать кто такой Геннадий Светличный…

Ого. Это стало для Саши неожиданным. Гена… Когда она в последний раз вспоминала о милом Гене? Наверное, еще в прошлой жизни.

— Похвально, самообразование — вещь важная… Но… — договорить ей не дали.

— И, кстати, хочу тебя сразу предупредить, сейчас, лучше не заставляй меня нервничать, себе дороже… — он действительно сегодня выглядит как-то странно, ни выражение лица, ни интонация голоса не позволяет понять, шутит ли он сейчас или серьезно.

— Геннадий Светличный — помощник моего отца. Все. Мне кажется, это ты мог узнать и без меня.

— Ты права.

— Я свободна? — не до конца понимая, что же это за странный диалог, Саша взялась за ручки кресла, собираясь встать. Он, видимо, сегодня просто не в духе.

— Это все? — Яр внимательно следил за тем, как она медленно поднимается.

— Все. Я уже сотню раз говорила, что бизнес отца никогда не лезла и им не интересовалась. Поставщик информации я плохой. Я не знаю ни секретных паролей, ни подводных камней в отношениях работников фирмы, — она сказала истинную правду, даже не пришлось врать. Не получив прямого приказа остаться, Саша повернулась, сделала шаг к двери. Потом еще один, и еще.

— «Алекс, сегодня, ты сделала меня самым счастливым. Хочу увидеть тебя во сне, зай», — Саша резко развернулась, внутри все похолодело.

Это их переписка… Это Генино ей сообщение. Самарский сидел все так же, пристально смотря на нее. Цитировал. Скотина.

Разрываясь между желанием вернуться и убить, или же сбежать, девушка так и застыла посреди комнаты. Как завороженная, следила за тем, как Яр открывает один из ящиков, достает оттуда ее телефон, начинает что-то листать.

— «Прости, что я сегодня не сдержался. Я помню, что тебе нужно время, и я буду ждать, моя Алекс»… — сердце юркнуло в пятки.

Она знала, что ее телефон наверняка где-то здесь.

— «Ты сладкая, зай, если хочешь, я приеду», — прокрутив дальше, Самарский вновь просил взгляд на застывшую Сашу, а потом продолжил читать, будто выворачивая нутро наизнанку, забираясь в личное, единственное скрытое еще от него.