Любовница (СИ)

Постепенно, понятными становились и мотивы внезапного возрождения Шутова-Яковлева, и непонятные анонимки, и многое-многое другое.

Все, что Яр знал, Титову было оглашать не обязательно, Самарский собирался только зажечь в нем подозрение, дать толчок к собственным размышлениям. Скудные полунамеки, Константин выслушал внимательно, расслабленная поза осталась неизменной, вот только по лицу ходили тени, свидетельствующие о том, что тема для мужчины далеко не так приятна, как хотелось бы…

— Это такой странный метод попытаться отговорить меня от тендера? Или ты пытаешься меня шантажировать?

— А есть чем шантажировать? — те дыры, белые пятна, которые Кущин пока так и не смог заполнить, Яр почему-то был совершенно уверен — возникли неспроста.

— А для чего?

— Вы его проиграете, в этом я даже не сомневаюсь.

— Ну-ну… — Титов усмехнулся такой самоуверенности Самарского.

— Но, я не хочу через много лет жалеть, что не направил заблудших на путь истинный… Будьте осторожны, Константин Львович. Предельно осторожны. Вокруг сгущаются тучи, и даже не я тому виной.

— А ты, значит, благородный соперник, жаждущий честной борьбы? Зачем это тебе, Самарский?

— Я же сказал, не хочу через много лет…

— Не правдоподобно, — Титов уперся руками о столешницу, резко приблизившись, — у тебя должна быть своя выгода…

— Мне удобней работать с уже изученным конкурентом, чем ждать подвохов от новых, — Яр не соврал, этим он объяснял благородный порыв и для себя.

— Засчитывается, но маловато, Самарский, маловато. Что еще?

— Вы не о том думаете, Константин Львович, на вашем месте, я бы больше заботился о собственной безопасности, чем о моих мотивах. Нанял бы дополнительную охрану, сменил бы человека, который поисками вашего злопыхателя занимается, узнал бы, кто разыскивает вашу дочь, кроме вас, конечно…

— Причем тут Алекс?

— Не знаю, просто предупреждаю.

— Стой, — Константин вспомнил, что о чем-то таком говорил и Гена, но промелькнувшая в голове мысль заставила мозг работать немного в другом направлении, — о ком ты печешься, Слава, обо мне или может, о моей дочери?

А теперь уже Самарский почувствовал себя как Титов несколько минут тому. Разоблачаться перед конкурентом — не самое приятное, что может быть в жизни.