Любовница (СИ)

— Когда я слишком нервничаю, переживаю. Пугаюсь или радуюсь. Это невозможно предсказать. Во всяком случае, я не могу. Поэтому…

— Поэтому, постоянно носишь с собой баллончик.

— Да. Так делают все астматики…

— Прости, — Яр склонился, поцеловал, не давая закончить фразу. Раз он решил ее защищать, теперь, придется защищать еще и от этого, от собственных страхом, нервов, переживаний.

— За что? — Саша запрокинула голову, освобождаясь от не слишком настойчивых губ. — Это не ты бросил меня, пообещав, что когда-то я все пойму.

— Она не вернулась?"

"— Нет. Я не знаю, что произошло с этой женщиной. Не знаю даже, жива ли она. Меня это не интересует. Она бросила нас с папой ради чего-то другого. Я не хочу знать ничего ни о ней, ни об этом другом. Она ошиблась, я не пойму. Никогда не пойму, — каждый раз, когда Саша думала о своей матери, на душе становилось слишком гадко. От обиды и гнева. И за себя, и за папу.

— Но Саша… — он сам не до конца понимал, что собирался сказать, как оправдать неизвестную ему женщину, но считал, что это сделать обязан.

— Нет, Самарский, не нужно выступать адвокатом униженных и оскорбленных. Я никогда не пойму женщину, оставившую своего собственного ребенка ради мужчины.

— Так все объяснил тебе отец…

— Так я все слышала сама. Своими ушами! — чувствуя, как он снова заставляет ее нервничать, Саша села, бросив на мужчину яростный взгляд. Не медля, Яр тоже поднялся.

— Тебе было четыре, малышка. Ты не могла запомнить все… — он попытался пригладить выбившуюся прядь, но Саша увернулась, из чистого упрямства.

— Думаешь, я бы не запомнила, что кричат друг другу мои родители, ненавидя в этот момент и себя и меня? Ошибаешься, Самарский, ты не знаток человеческих душ!

— Саша… — Яр окликнул яростно сжавшую кулаки девушку, стоило той лишь отвернуться от него. — Я ведь не прошу тебя ее прощать. Не оправдываю твою мать, просто может она уходила не к другому мужчине, может она убегала от того, который рядом?

— Самарский… — Саша снова повернулась к мужчине, прилагая титанические усилия, чтобы не нагрубить ему, как это сейчас до одури хотелось сделать.

Обелить мать в ее глазах пытались.