Любовница Президента

— Тебе страшно?

Кивнула и стиснула руки в кулаки.

— Правильно, так и должно быть. Я очень хотел бы, чтоб тебе было страшно.

— Зачем тебе это? — тихо спросила я. — Зачем ты постоянно мучаешь меня?

— Наверное, потому что мне это доставляет удовольствие? — совершенно невозмутимо переспросил он и приоткрыл окно. — Люблю лесной воздух. Особенно в хвойном лесу. Когда я был ребенком, я мечтал сходить в хвойный лес, собрать шишек и сделать из них поделки для своей матери.

— И…ты их делал?

— Нет. Тогда нет.

Сказал, как отрезал, и снова посмотрел на меня.

— Как ты думаешь, зачем мы едем в лес?

Мне становилось все страшнее, а выражение его лица нравилось все меньше. Казалось, все его черты заострились, а губы нервно подёргиваются. Как будто он что-то предвкушает. И мне вдруг четко и ясно становится понятно, что меня здесь ждет нечто ужасное. Скорее всего, мучительная смерть.

— Не надо.

Как-то очень жалобно пропищала я, а он рассмеялся. Его явно забавлял мой искренний ужас. У меня странное ощущение, что в этот раз будет хуже, чем в пустыне, что там все только начиналось, и теперь он входит во вкус, и я на втором уровне игры этого сумасшедшего маньяка, в которого меня так угораздило.

И это тот человек, который берет мое тело, который ласкает меня, который выдирает из меня бешеные оргазмы, он же смотрит на меня взглядом палача, и я знаю, что наказание последует непременно.

— Не нервничай, Марина. Рано начала нервничать. Расслабься, отдохни в дороге. Может, ты хочешь пить? Или достать для тебя шоколадку?"

"Похоже на вопрос «нет ли у вас последнего желания». И я вдруг понимаю, что оно есть. И это желание, чтобы он меня поцеловал, прижал к себе. Успокоил меня теплом своего тела, и я поверила, что это не поездка на тот свет вместе с самим дьяволом на пару.

— Хочу…

Ответила несмело.

— И чего же ты хочешь?

— Твои губы.

Приподнял одну бровь, затем протянул руку и взял мое лицо за подбородок, всматриваясь мне в глаза своими страшными, светло-синими глазами. Там штиль….но обычно затишье всегда бывает перед самым страшным ураганом. И меня слегка потряхивает от страха.

— Так возьми их сама, если хочешь.

Взгляд тяжелый из-под широких век.