Любовница Президента

И улыбается, так улыбается, будь он проклят, что я забываю, как дышать. И мне больше не хочется броситься прочь, спрятаться, сбежать от него на другой конец света. Мне кажется, в его взгляде появилось нечто новое, совершенно непохожее на все его другие взгляды на меня. Или…или я просто маленькая идиотка. Скорее всего, последнее, но как же сильно хочется верить, что между нами что-то изменилось.

— Ты меня накажешь?

— Еще как накажу. Я буду наказывать тебя сутками напролет!

Наклонившись еще ниже и погладив мои бедра, он рывком развел мне ноги в стороны, наклонился между ними, а его проклятый умелый язык заскользил, извиваясь, между моими нижними губами, обвивая клитор и жадно ударяя по нему.

— О, Господи! — всхлипнула и, изогнувшись, впилась руками в простыни. Я застонала и закатила глаза от наслаждения настолько острого, что казалось, я сейчас умру. Горящее тело приятно холодило от мази, и это контрастировало с обуревающей меня лихорадкой.

— Дааа, я твой Бог, Марина…никогда не забывай об этом!

Петр сильно и быстро вылизывал меня там, скользил по влагалищу, чуть покусывая клитор, обхватывая его губами и посасывая, как раньше делал это с моими сосками.

Мужской рот полностью поглощал мою промежность, вбивался внутрь и снова трепыхался на чувствительно вздувшихся складках. Оргазм был острым, быстрым и ослепительным. Я буквально ощутила, как из меня потек вязкий секрет удовольствия и как он, причмокивая, высасывал его из меня, заставляя кричать все гортаннее и сильнее.

Меня лизали и лизали, не давая передышки, меня зализывали до такой степени, что от чувствительности мой клитор болел, как оголенный нерв, но палач не переставал мучить и ласкать, выдирать оргазмы и лизать. То нежно, то кусая, то грубо и сильно-шершаво, но так долго, что я потеряла счет времени. Пока не ощутила, как вошел в меня сильным толчком.

— Да, Марина, кричи…до хрипоты. Я хочу, чтобы ты орала для меня.

Когда его голос произносил мое имя, мне уже хотелось кончить снова.

Он трахал меня то очень медленно, то зверски быстро, вдалбливаясь в совершенно мокрую от его слюны и от моих соков промежность.