Любовница Президента

Если за секунду до этого где-то в сердце кольнуло, где-то очень глубоко что-то начало оживать…то теперь окончательно омертвело. Я отшатнулась назад, глядя на него сумасшедшим, отчаянным взглядом.

— Я не хочу к тебе обратно, и я никогда не избавлюсь от этого ребенка. Никогда, слышишь? Это мой ребенок. МОЙ. Понятно? Ты не имеешь к нему никакого отношения! Твои дети у тебя с твоей женой…а со мной, с некем у тебя никого нет!

Схватил меня за плечи и придавил к дереву. Заставляя тут же пожалеть о сказанном и снова испугаться до полуобморочного состояния.

— Ты сделаешь аборт и все будет по-прежнему, Марина! Я не буду припоминать тебе твои слова…хочешь быть кем-то избавимся от недоразумения и пойдем дальше!

— НЕТ! Никогда и ничего не будет по-прежнему! Я проклинаю тот день когда пришла к тебе, проклинаю свое предложение, проклинаю твои деньги и тебя проклинаю. Я ненавижу тебя так сильно, что порой, мне кажется, я дышу этой ненавистью. И это ты…слышишь это ты недоразумение в моей жизни! Это от тебя я мечтаю избавиться! Оставь меня в покое! Оставь!

С каждым моим словом он бледнел все сильнее и сильнее и его дыхание становилось отрывистым и шумным.

— Ты не представляешь до какой степени я тебя ненавижу, как ты мне противен, как я боюсь твоих рук, как я не хочу ни сначала ни с конца с тобой и лишь мечтаю, чтобы больше никогда тебя не видеть…

— Думаешь скажешь мне все это, и я просто так дам тебе уйти? М? Ты правда думаешь, что все будет так легко? Свободу нужно заслужить, Марина.

Снова погладил меня по голове и на этот раз я отшвырнула его руку. Хватит играться со мной. ОН говорил все эти ласковые слова чтобы заставить меня избавиться от малыша. Добровольно убить своего ребенка, как и его проклятая Мила… а потом он бы избавился и от меня.

— А что ты сделаешь? Застрелишь меня в этот раз? Задушишь? Забьешь?

— Нет, зачем? Это слишком скучно и предсказуемо. Мы это уже проходили.

Сунул руку за спину, под пиджак и в пальцах блеснул нож с широким ребристым лезвием, покрутил у меня перед носом, заставив зажмуриться. Господи…Господи неужели он меня зарежет?

— Помнишь…ты мне рассказывала про племянницу Гитлера?

Конечно, я помню… я все помню, что рассказывала ему.