Любовница Президента

Нет, я не такая, как Людмила! Не такая! У меня серьезная причина! Этот ребенок может родиться инвалидом…и вообще, это же дикость — рожать от него. Это больше чем дикость. Так не должно быть. Так нельзя. А перед глазами образ младенца, и снова слезы накатывают на глаза и руки невольно прижимаются к животу.

— Прости, маленький…ну я не могу по-другому! Как по-другому? Нельзя…я бы безумно тебя любила, я бы постаралась стать для тебя самой лучшей мамой…О божеее…почему? За что мне все это? Почему со мной? Почему ты выбрал меня? И я должна отнять у себя самое дорогое…что мне делать? Что делать?!

И снова мысли о Петре.

О том…как это было с ним с самого начала, с той самой первой ночи в гостинице, о том, что я сама обрекла себя на жизнь в бездне, сама ступила на лезвие бритвы и пошла по нему. Закрыв глаза. Доверилась не мужчине, а чудовищу, которое не умеет любить, не умеет отдавать, не умеет быть преданным и нежным. Только брать, только отдирать с мясом, только взыскивать и требовать.

Холодный, совершенно бесчеловечный робот.

Он только может уничтожать. Отдавать свои приказы и смотреть, как все корчится в огне, как люди превращаются в пепел, как исчезают, как становятся никем. Пусть я когда-нибудь смогу избавиться от мыслей о нем и своих воспоминаний, пусть я когда-нибудь научусь снова радоваться жизни…Но как? Как ей радоваться, если я пришла сюда… к этой женщине просить ее убить моего ребёнка. Мое маленькое сокровище, мое бесценное, мою жизнь? Такую крошечную и невинную.

— Вы меня ждете?

Резко подняла голову и увидела миловидную, полную женщину с короткой стрижкой, длинными серьгами и в модном платье в пол.

— Маргарита Сергеевна?

— Да. Вы одна или с вами будет муж?

— Одна.

— Скандалов потом не будет?

— Нет, не будет.

— Тогда проходите.

Я зашла в кабинет, и она закрыла за собой дверь.

— Медсестры сегодня нет. Она на больничном. Так что мы вдвоем, и вам придется ожидать, пока я сама все запишу. Давайте вашу карточку.

— У меня нет карточки.

Врач подняла голову и приспустила очки, внимательно всматриваясь в мое лицо.

"

"— Как это нет? Надо было вначале оформить…

— Я…я Марина Княжева…дочь Надежды Княжевой. Может быть, вы ее помните?

Глаза женщины округлились, и она тут же изменилась в лице.

— Конечно, помню Наденьку. С ума сойти! Дочка?

В ее вопросе послышалось столько сомнения, что теперь я очень сильно удивилась.

— Да, родная дочка Надежды. Вы так удивились…

— Конечно, удивилась. А как же иначе. Были причины удивиться.