Иван Опалин

Правда, Зинаида Александровна утверждала, будто он все путает и на самом деле Нину приводили в восторг пожарные — каски у них были ярче, и сами они выглядели куда представительнее.

В глубине души Василий Иванович предпочел бы, чтобы Нина обратила внимание на племянника солидного наркомовского служащего, но о Мише Былинкине дочь как-то сказала ему, что «он скучный» и у него «потные ладони», так что отец понял, что со студентом дело не выгорит. В глазах Василия Ивановича сотрудник угрозыска недалеко ушел от бандитов, которых тому приходилось ловить, и когда днем 21 ноября до Морозова донеслись три коротких энергичных звонка, исполненных в неизвестной манере, он насторожился.

«Это не Зина — у нее ключи, и звонит она совсем иначе… И не управдом, и не почтальонша… Для Нины слишком рано… А не может ли это быть…»

Он поднялся с дивана, вдел ноги в разношенные тапочки, наспех пригладил волосы и зашаркал через коридор к входной двери. Звонок повторился.

— Иду, иду! — прокричал Василий Иванович."

"Коридор напоминал лавку старьевщика — сюда сволокли и выставили все, что больше не было нужно жильцам, но выбросить еще было жалко, по принципу «а мало ли, а вдруг».

Повозившись с замками, Василий Иванович отворил дверь и оказался лицом к лицу с неизвестным. Уши последнего были красными от мороза, голову украшала сомнительная кепка, на шее висел какой-то дрянной шарф, а темное шерстяное пальто имело такой вид, словно в нем не раз прыгали через забор и вдобавок пару раз хорошенько повалялись в луже. Субъект, стоявший на пороге, был курнос, как император Павел, и взирал на мир с нескрываемым недоверием.

— Московский уголовный розыск, оперуполномоченный Завалинка, — выпалил пришелец скороговоркой, махнув удостоверением перед носом Василия Ивановича. — Мне нужно поговорить с Ниной Морозовой. Она дома?

— Ее еще нет, она на занятиях, — ответил Морозов с достоинством, — а я ее отец, Василий Иванович.

Антон закручинился: он терпеть не мог отсрочек любого рода.

— А она скоро придет? — спросил он без особой надежды.