Иван Опалин

Тонкие губы Сергея Александровича сжались в ниточку, на шее нервно пульсировала жилка. В молодости он, вероятно, был хорош собой, но, когда свежесть юности выветрилась окончательно, превратился в ничем, кроме дорогой одежды, не примечательного немолодого мужчину. Опалин попытался представить себе, как в такого гражданина влюбилась симпатичная юная студентка — и не смог.

— Вы уничтожаете меня, — прошептал Радкевич.

— Давайте-ка, я напомню вам предыдущие события, — сказал Иван, раскрывая лежащую перед ним папку.

Радкевич посерел и сделал левой рукой слабое протестующее движение. В правой он по-прежнему сжимал шапку. От Петровича не укрылось, как свидетель нервно мнет дорогой каракуль — чуть ли не на разрыв.

— Как представитель угрозыска, я имею право на сотрудничество в рамках расследования, — внушительно добавил Опалин. Почему-то именно сейчас ему инстинктивно хотелось говорить канцелярскими штампами, словно он так мог нащупать общий язык с подозреваемым.

— Хорошо, — бесцветным голосом промолвил Радкевич. — Что именно вы от меня хотите?

— Правды. Вам напомнить об ответственности за дачу ложных показаний — или перед нашей встречей вы успели проштудировать и УПК?

«Успел», — подумал Петрович, видя, как колючие огоньки на долю мгновения сверкнули в светлых глазах подозреваемого.

— Мне ничего не известно о смерти Лены, — неожиданно окрепшим голосом проговорил Радкевич.

— Давайте не будем начинать с оскорблений, — попросил Опалин. — По существу дела: как именно вы познакомились с жертвой?

Черт, не тот тон взят, мысленно сообразил он. У казенного языка есть свои пределы. С другой стороны, не повторять же интимное Лена… Да и гражданка Елисеева — тоже звучало не слишком обнадеживающе.