Иван Опалин

Бабка не раз заявляла, что графиня — контрреволюционерка, а ее компаньонка наверняка шпионка, но, хотя времена на дворе стояли вовсе не вегетарианские, ни графиню, ни Доротею Карловну никто почему-то не трогал.

— Я могу пока походить в плаще, — сказала Нина матери, высунувшись из-за шкафа.

— В такую погоду?

— Я не замерзну, — заявила Нина упрямо.

Зинаида Александровна махнула рукой и опустилась в кресло. Нина надулась и скрылась за шкафами.

— Ах, боже мой, — простонала Зинаида Александровна, растирая виски.

Тут Морозов решил, что пора все же вмешаться.

— По-моему, ей кто-то понравился, — уронил он задумчиво.

Зинаида Александровна, пораженная оборотом, который принимал разговор, смотрела на мужа во все глаза.

— Вася, но это ведь невозможно! Он же рыжий!

— Ну и что, что рыжий, — отозвался Василий Иванович, втайне наслаждаясь нелогичностью своей собеседницы. От природы он был смешлив и питал пристрастие к парадоксам, в чем бы они ни выражались. — Да это все равно и не он, — добавил Морозов не менее нелогично.

— Вася, не выдумывай, — рассердилась Зинаида Александровна. — Если бы при мне стреляли, я бы, знаешь, ни о чем таком не думала. Ты считаешь, это тот, который с бородой? — заинтересовалась она. — Ненастоящей?

Положительно супруга Морозова в эту ночь собиралась побить все рекорды нелогичности.

— Нина все время говорила — он, он, он, — напомнил Василий Иванович. — Что он делал и как все его слушались. И еще сказала — у него выразительные глаза. Там был всего один фонарь, не считая пустяков вроде луны и звезд, а потому…

— Ну да, при таком освещении не то что глаза — вообще ничего не разглядишь толком, — вздохнула Зинаида Александровна.

Глава 4. Выстрел

Вдобавок ко всему наша милиция и уголовный розыск поднялись на недосягаемую высоту.

М.