Иван Опалин

И что-то оказалось среди фотографий такое, что стало причиной смерти всех пятерых…

«Сначала умер американский журналист Дикинсон, будто бы от перепоя… Потом в своей квартире был убит фотограф. Потом — две женщины, Пыжова и Елисеева… их убийство обставили так, будто они стали жертвами ночного шофера. С Радкевичем церемониться не стали, его просто сбили машиной… Один несчастный случай, один наезд, одно убийство с целью ограбления, которое в случае чего можно подать как политическое, и два убийства, которые будто бы совершил „комаровец“… Получаются четыре разных расследования, никак между собой не связанные, и если не обратить внимания на точку пересечения всех пяти жертв, то ничего и не заподозришь.

Терехов сказал, что тот, кто убил Доманина, что-то искал. Тогда я ему не поверил… но он, похоже, говорил правду. Искал, но не нашел… И Маша…»

Однако о том, какое отношение Маша имела ко всей этой истории, ему совсем не хотелось думать.

«Я же видел эти фотографии в кабинете у Манухина… не все, конечно… Что там было? Уличные сценки, портреты людей… рабочие на заводах… демонстрации… снимки парада… какие-то разбомбленные здания — это, наверное, война в Испании… а может, и нет — я же не приглядывался… Порнография тоже была… Не из-за нее ли весь сыр-бор? Допустим, Доманин снял кого не следует…»"

"Несколько вечеров кряду, прежде чем уснуть, Опалин обдумывал эту мысль.

«Нет, не годится… не то. Былинкин сказал, выставку отменили и снимки Доманину вернули… то есть он показывал Дикинсону, Пыжовой, Радкевичу и Елисеевой фотографии, подготовленные для официальной выставки.

Ничего порнографического там по определению быть не могло. Стоп… может быть, и выставку завернули из-за этой смертоносной фотографии? Да нет, чепуха какая-то… Доманин ездил по заграницам, его снимки публиковались в „Правде“, не мог он не понимать, что разрешено и что запрещено… Даже если допустить, что он совершил ошибку и чего-то не учел… если речь идет только об одной фотографии, ему могли бы сказать: выставка состоится, только вот этот снимок не пойдет. Разве Доманин стал бы спорить или задавать вопросы? Нет, не стал бы. Подумаешь — одна фотография. Тут еще вопрос в доверии. Раз он был фотограф ТАСС и „Правды“ — значит ему доверяли. Раз невредимым проскочил через „ежовщину“ — значит крепко доверяли… И вдруг — прихлопнули выставку, он сорвался, напился, стал махать фотографиями, требовать подтверждения того, что он настоящий фотограф…»

Опалин заворочался на постели.