Любовь всесильна

— Ты… Я… — Она не находила слов, чтобы выразить свои чувства.

Она поверила Чейзу. Теперь ей все стало ясно. В то время как она убедила себя, что Чейз предал ее и хочет развода, он просто боялся сказать ей, что у него деловые неприятности и надо продать Форест Мэнор. Может быть, если бы она не была так угнетена потерей ребенка, то смогла бы почувствовать, что дела идут неважно. Но пока она была беременна, он не хотел ее беспокоить, а потом она так ушла в свое горе, что вообще ничего не хотела слышать.

— Значит, когда я думала, что вы решаете, как мягче предложить мне развод, — медленно заговорила Глория, — вы на самом деле обсуждали нарушение обещания сохранить мой дом! — чудовищность ошибки не умещалась в голове.

Пять лет… все совершенно наоборот… О, какая боль! Если бы только она подождала, позволила ему объяснить… Интуитивно она вдруг поняла кое-что еще. — А долги отца? К чему они в конце концов свелись?

— Тебе об этом знать не надо, — твердо сказал Чейз.

— Ну, пожалуйста! — Глория взволнованно постучала рукой по его груди.

 — Если мы хотим восстановить наш брак, то между нами должна быть только правда. — И она вспыхнула, поняв, что сейчас предложила.

Он накрыл ее руку своей, и их пальцы переплелись.

— Правда… — Его глаза сверкнули. — Мне ничего в мире больше не нужно, малыш, — выразительно сказал он и быстро и легко поцеловал ее. Она почувствовала, что успокаивается, но тут же снова напряглась, когда он назвал сумму, от которой у нее закружилась голова.

— О Господи! Так много!

— Да, но беспокоиться не о чем, я теперь легко могу себе это позволить, хотя в то время все висело на волоске.

Вот почему, когда ты сказала, что все слышала и согласна, я почувствовал необыкновенное облегчение, обрадовался, что ты не возражаешь против продажи дома, и предложил выпить шампанского. Я ушам своим не поверил, когда ты сказала, что берешь свою долю денег и больше не желаешь меня видеть. На несколько секунд мне представилось, что ты именно та, о которой меня все время предупреждала Мэгги, и я обругал тебя. Но это длилось недолго. Я решил, что ты вернешься ко мне. Будь терпелив, сказал я себе, она все равно еще в депрессии, дай ей отдохнуть. Когда, наконец, до меня дошло, что ты навсегда потеряна для меня, я решил, что Мэгги, должно быть, действительно права: ты охотилась только за моими деньгами…

Она увидела боль в его темных глазах, подняла руку и погладила его по щеке."

"— Я никогда не думала о деньгах и не очень-то беспокоилась о доме.