Любовь-война

Ну, и на глазюки ее, молнии метающие, посмотреть хочется, не скрою. Может, я извращенец какой-то, но в гневе Крис особенно хороша: краснеет вся, дышать начинает часто, грудь туда-сюда ходуном ходит… Кайфовое это зрелище, будоражащее. А еще мне нравится, как она меня имбицилом называет. С вызовом так, эмоционально. Есть в этом какая-то суровая романтика.

Будь на ее месте кто-нибудь другой, давно бы в порошок стер, о стенку б размозжил. А с ней не могу. Ее жалко. Она ведь красивая, зараза, до чертиков. Губы такие пухлые, яркие… Наверное, от того, что она неосознанно их постоянно покусывает.

А еще у Крис задница просто бомбическая. Не плоский блин, как у многих девчонок в школе, а самый настоящий орех. Подтянутая такая, упругая. Так и хочется по ней шлепнуть. Ну или погладить… Погладить, наверное, даже приятней было бы. Сначала по одно ягодичке ладонью провести, потом по другой. Туда-сюда. А потом наклониться к ее уху и прошептать: «Ну что, нравится, моя девочка?» И она чтоб так томно губу в ответ закусила и с придыханием выдала: «Нравится, Андрюш, нравится».

Именно так выглядит наше общение в моем воображении. И это, если без возрастных ограничений рассказывать. А если с ними, то вообще артхаусное кино для взрослых получается…

Однако я реалист и прекрасно понимаю, что моим мечтам об ее отменной попке так и суждено остаться мечтами. Крис скорее таракана съест, чем разрешит мне к ней притронуться. По причинам, которых я не понимаю и, видимо, уже никогда не пойму, она меня люто ненавидит.

Все началось с той проклятой поездки в лагерь. После нее Крис как подменили. Она стала такой язвительной и грубой, будто это я во время Первой мировой геноцид греков учинил. Собственноручно причем.

Честно, я много раз задавался вопросом, что именно изменило отношение Крис ко мне. Даже пытался с ней это обсудить, но итог был всегда один и тот же: «Иди в жопу, Шульц!», «Видеть тебя не могу!», «Ты мне больше не друг!» На этих фразах ее словно заклинило, и я пришел к выводу, что наша дружба ей просто надоела.

Хотя, возможно, дело было в Черепе. Эта мысль посетила меня совсем недавно, когда я увидел их двоих, гуляющих по скверу и поедающих мороженое, словно они на гребанном свидании.