Любовь-война

- Пап, привет, - подскакиваю к родителю, лучезарно улыбаясь. – А я как раз с тренировки недавно вышла, вместе домой пойдем.

Отец окидывает меня грозным взглядом, а затем коротко кивает. То, что прямо сейчас он не называет меня бестолочью - отличный знак. Просто замечательный.

Ускоряюсь, чтобы подстроиться под темп его широких шагов и принимаюсь отчаянно лепетать. Нельзя допускать, чтобы между нами воцарилась давящая тишина. Рассказываю про недавно прочитанную книжку, изо всех сил стараясь припомнить имена главных героев, когда внезапно ко мне со спины подлетает Игорь Степаненко из параллельного класса и выдает:

- Крис, будь другом, одолжи сигаретку.

Ледяной пот прошибает тело даже раньше, чем я успеваю до конца осознать смысл его слов. Сомневаться в том, что папа слышал каждое слово Игоря, не приходится. Это видно по оживающей вене на лбу – главной предвестнице отцовского гнева.

- Ты дурак, что ли? Я не курю! – стискиваю зубы и пытаюсь испепелить взглядом дебила Степаненко.

- А, ну конечно, - улыбается Игорь, делая вид, будто только что заметил моего отца. – Я тебя понял.

Заговорщически мне подмигнув, парень удаляется, а я не могу избавиться от ощущения, что его поведение до противного напоминает дешевую актерскую игру… На кой черт просить у меня сигареты, если я реально не курю? Бред какой-то!

И тут меня накрывает ужасная догадка. Просто жуткая.

Вскидываю глаза и тут же выхватываю из толпы смеющееся лицо Шульца, который смотрит прямо на меня.

Нет, пожалуйста, только не это! Пусть это будет не то, о чем я думаю!

- Дай сюда свой рюкзак, Кристина, - громовым голосом требует отец.

- Пап, я… - задыхаюсь в приступе накатившей паники.

- Я сказал. Дай. Мне. Рюкзак, - цедит он чуть ли не по слогам, и в его голосе явственно звенит угроза.

Трясущимися руками стягиваю с плеч ранец и протягиваю его папе. Без лишних церемоний отец начинает в нем рыться, и с каждым новым мгновеньем я все больше убеждаюсь в том, что мне крышка.

Папа достает из внешнего кармана рюкзака бело-красную пачку сигарет, несколько секунд вертит ее в руках, будто не веря в случившееся, а затем поднимает взор на меня.

Его нижняя челюсть напряженно разгуливает туда-сюда, а глазные яблоки наливаются кровью. Клянусь, если бы взглядом можно было убивать, я бы уже давно была мертва.

Но, признаться честно, сейчас этот вариант меня вполне бы устроил. Уж лучше сдохнуть, чем пережить то, что случится дальше.