Любовь-война

– Сам как?

- Да че-то не очень, - отзываюсь я, внимательно наблюдая за ее реакцией.

На долю секунды Лиля поджимает губы, словно пытаясь сдержать распирающую рот улыбку, а потом с налетом легкой скорби выдает:

- Ты не грусти, Андрей. Жизнь она такая – надо уметь радоваться мелочам.

На последнем слове девчонка все же прыскает со смеху, а ее любопытно зыркающие на меня подружки заливаются хохотом вслед за ней. Аж хрюкают от удовольствия.

Натягиваю уголки рта наверх, делая вид, что не понял скрытого смысла ее высказывания, и отворачиваюсь к окну.

Зашибись! Теперь у меня нет ни единого сомнения в том, что отвратительная сплетня под названием «у Шульца крохотная пипирка» уже распространилась по всей школе. Это просто трындец, товарищи!

- На какое-то время, Дрон, тебе, походу, придется распрощаться с образом главного сердцееда и исчезнуть с девчачьих радаров, - сочувственно заявляет Гуляев. – Но я уверен, через пару месяцев никто об этом и не вспомнит.

Нет, несколько месяцев я ждать не готов. За это время моя юношеская самооценка, на уровень которой я в принципе никогда раньше не жаловался, скатится на самое дно, и вовсе не факт, что сможет вынырнуть обратно.

Мысли лихорадочно носятся в голове, пытаясь проложить в сознании возможные пути решения столь нетривиальной проблемы, и через пару минут я наконец придумываю, как мне действовать дальше.

Чуть ли не бегом несусь на первый этаж к расписанию и, выяснив, где у 10 «В» сейчас урок, устремляюсь к нужному мне кабинету.

- Дин, привет! – нависая над ней, здороваюсь я. – Давай выйдем? Поговорить надо.

- Мне с тобой не о чем разговаривать, Шульц, - холодно мазнув по мне взглядом, отзывается она.

Ну, конечно, до сих пор злится из-за инцидента с Кавьяр в столовке. А еще потому, что после него я не стал за ней бегать и вымаливать прощения на коленях. Девчонки всегда такие: сами посылают тебя лесом, а сами при этом ждут, что ты будешь оббивать порог их дома в попытках помириться.

- Ты ведь знаешь, я своего всегда добиваюсь, - наклоняясь к ее уху, шепчу я. – Хочешь, как в прошлый раз, на руках вынесу?

Симонова вновь вскидывает на меня глаза, но на этот раз в ее взгляде нет льда. Он растаял и сменился заинтересованностью, которую она, разумеется, изо всех сил пытается скрыть за напускным равнодушием.