Любовь-война

Обычно, когда люди разговаривают с тобой таким тоном, в следующую секунду тебе прилетает по щам. Нехило так прилетает.

- Ни-ничего, - заикаясь, даю заднюю и слегка втягивая голову в плечи.

Боже мой. Зачем я сказал про поцелуй? Крис же за это закопает. Заживо в землю уроет. Сначала меня, а потом и Карину.

- Нет-нет, - обманчиво-спокойно продолжает Кавьяр. – Ты сказал, что спор был на Морозову, и когда она поцеловала тебя на лестнице, Гуляев решил, что его ставка выиграла, так?

- Ну… Э… Типа того, - неуверенно мычу я, пятясь назад, потому что Крис медленно на меня наступает.

- То есть ты на меня не спорил? – подытоживает она, слегка поводя подбородком в сторону. – Но с Кариной целовался?

- Не спорил, - шумно сглатываю. – Поцелуй с Кариной технически сложно назвать таковым, потому что я ее сразу прервал и…

Звонкая пощечина опаляет кожу. Больно, остро, хлестко. В меня словно кипятком плеснули – щека горит, кожа полыхает…

Ударила. Она снова меня ударила.

На секунду прикрываю веки и плотно стискиваю зубы, пытаясь справиться с эмоциональным всплеском.

Распахиваю глаза и офигеваю от увиденного: Крис стоит напротив меня, очень-очень близко и… Улыбается! Безумной такой, но совершенно искренней улыбкой.

Ни хрена ее не понимаю! Совершено отъехавшая баба! Ненормальная, дурная, чокнутая!

Чего лыбишься, ведьма черноглазая?! В очередной раз довела меня и рада? Ох, я бы тебя наказал за все эти годы мучений… Я бы тебя так отшлепал, чтобы сидеть несколько дней не могла! Ну и что дальше-то? Дружить будем? Или собачиться продолжим?

Зная Крис, я склоняюсь к последнему варианту, однако в следующий миг происходит самый настоящий срыв шаблона.

Крис. Меня. Целует. Сама.

Хотя, если честно, поцелуем это действо можно назвать с натяжкой.

Опешив от ее необузданного напора, я теряю равновесие и ударяюсь затылком об стену. Картинка перед глазами начинает расплываться, но я все равно упорно хватаюсь за образ Крис, которая, закрыв глаза, прижимается ко мне в каком-то ожесточенном отчаянии.