Любовь в никогдабре

Скрестив руки на груди, делано спокойным тоном спросила:

— Так — это как?

— Валерия, ну разве можно не понимать таких очевидных фактов? Ты видела дом, в котором она живет? А квартиру? Я это даже квартирой назвать не могу, так, клетушка… А обстановку внутри? А мебель? Даже чайника нормального, и то нет!

Алексей смотрел на меня так, будто я нерадивая ученица, и ему пришлось сотый раз объяснять то, что для остальных являлось аксиомой.

А потом продолжил забивать гвозди в крышку своего гроба:

— Это же несчастный ленивый человек, у нее же совсем нет денег! Ну что она собой представляет? А ты об уважении говоришь… За что ее уважать?!

— А разве счастье в деньгах? Разве только за их количество можно уважать человека? — взъярилась я.

— А разве нет?! — Брови Алексея поползли вверх.

И тут забра́ло моего воображаемого шлема окончательно опустилось и меня понесло:

— Несчастный человек — это ты, раз всё меришь только деньгами!

Я проорала это так громко, что с ветки стоящего рядом дерева с громким карканьем сорвались вороны.

Алексей проводил их взглядом и, не повышая тона, сказал:

— Валерия, хочешь ты того или нет, миром правят деньги.

— Еще скажи, что деньги и инниферы!

— И инниферы, — снова спокойно подтвердил он. — Когда нам это интересно.

«Боже, вот же гадкий сноб! Как можно быть таким твердолобым и так спокойно рассуждать о таких вещах! Идешь на рекорд, Пиджачок, мысленно уже подзатыльников пятьдесят получил от меня, еще чуть-чуть, и получишь в реале!»

Я поняла, что разговор предстоит нелегкий, поэтому решила присесть на лавочку, стоявшую неподалеку, и пошла в ее направлении.

«Ну да, лавочка явно многое повидала на своем веку, старенькая, но хуже от этого не стала! — мысленно кипятилась я. — Надо же, боится свои штанишки испачкать в пыли? Они ж всё равно серые, ничего не видно будет! Сноб и есть сноб!»"

"— А почему ленивой бабу Дашу обозвал? — устало потерла лоб я, понизив тон.

Алексей явно не ожидал от меня такого вопроса, посмотрел на меня сверху вниз, помолчал несколько секунд, но всё же снизошел до объяснения:

— Очевидно же. Только ленивый человек может быть бедным, значит, и уважать его не за что. Разве за лень уважают?

Я открыла рот, да так и замерла. Дельные мысли, как назло, разбежались.