Любовь в никогдабре

Они дожидались обряда, а после него мучили и пытали хранительниц, пытаясь выведать заклинание. И да… выжить после таких пыток невозможно, Лера.

Миша опустил взгляд, поежился, словно чувствовал себя виноватым.

— Я чувствовал себя виноватым, — подтвердил мои мысли он, — потому что спас так мало девушек…

— Подожди, но почему ты не рассказал об этом другим кланам?

И тут обычно спокойный и уравновешенный Миша вскочил и заметался по комнате, словно раненый дикий зверь.

— Лера, я пытался! Поверь… Знаешь, что мне отвечали эти властолюбивые златолюбы? Что я свихнулся и всё выдумываю — это раз.

— Но как же ты помогал хранительницам? Ведь инниферы чувствуют их при приближении инициации, мне Алексей говорил!

— На этот случай есть бункеры, Лера… Согласись, провести в бункере полгода — небольшая цена за жизнь.

Тут я не могла не согласиться. И правда, если на кону жизнь, то пожить в бункере будет в радость, лишь бы избежать участи быть замученной до смерти."

"— Но я же так и не вспомнила заклинание, Миш! — Мой разум всё пытался найти хоть какую-то лазейку или изъян в рассказе Миши, лишь бы не верить в то, что Алексей способен меня убить. — Ну какой с меня прок? Ведь он и сам умрет быстрее меня…

— Лера, тебя он собирался убить либо сразу после инициации, либо незадолго до нее в отместку за то, что ты… бестолочь.

Я побледнела. Алексей и правда так меня называл. Но откуда об этом узнал Миша?

— Да, мой Пиончик… Именно так он и назвал тебя как-то раз, когда издевался надо мной в подвале. Тогда я поклялся, что выберусь оттуда, чтобы защитить тебя любой ценой. Для него ты бестолочь, а для меня — ароматный пион. И, как видишь, я сдержал обещание.

И тут Миша подошел к моему креслу и задрал футболку.

Я ахнула. Боже мой, спина тоже в синяках… Да на нем же живого места нет!

Но я всё равно отказывалась верить в кровожадность Алексея.

— Алексей, может, и высокомерен, но не живодер!

— Моя добрая девочка, я понимаю, что ты хочешь верить в доброе и светлое в нем, правда понимаю! Но он того не стоит.