Любовь в никогдабре

Не бежит у них по спине кровь… Интересно, где он так пораниться успел? Правой лопатке изрядно досталось, рана как от укуса собаки — знаю, о чем говорю, потому что у самой на ноге шрам, полученный в неравной схватке с немецкой овчаркой.

И тут мой взгляд упал на зимородка, на его правое крыло, и… я сложила два и два.

Твою ж налево… Это же он… Он! Потому что пробраться в мою квартиру никак иначе нельзя, да и окна с балконом закрыты изнутри. Теперь я была твердо в этом уверена.

Я почувствовала, как к щекам прилила кровь.

Что же это такое… Он что, всё это время наблюдал за мной? Видел всё, что я делаю? Ну да… Иначе откуда узнал мои данные… Вот же сволочь! Гад! Шпион! Я взяла с полки керамическую вазу и от души шмякнула ее об пол.

Потом подлетела к коробке с зимородком.

— Я знаю, что это ты! Ну давай же, превращайся! — И, затаив дыхание, уставилась на него. Он на меня. Ничего. Я потрясла коробку. — Ну, что же ты?! Будь мужиком!

Через пять минут всё же поняла, что это бесполезно.

Оставила ни в чем не повинного Иннокентия в покое и ушла в спальню. Села на кровать и разрыдалась.

Похоже, я правда сходила с ума. Сердце сжималось от страха. Но боялась не за себя. Что будет с папой, если не смогу помочь? Встанет ли он, восстановится ли? Не отберут ли у них дом за долги? Что будет с моей милой, доброй, открытой мамой, которая любит папу больше жизни? Что станет с ними, если их дочь признают сумасшедшей и отправят соседствовать с «Наполеонами»? И своих проблем хватает, а тут еще и с дочерью мучиться…

Я находилась в миллиметре от повышения, которое могло решить многие проблемы.

А теперь что? Ничего! Пшик. Воздух. Весь мой оптимизм испарился, словно утренняя роса на солнце.

Я всегда считала себя стойкой к жизненным перипетиям. Но тут внутри словно что-то щелкнуло, и вдруг захотелось стать маленькой девочкой, которой и самой нужна помощь, защита, любовь, поддержка. Захотелось свернуться клубочком и пусть бы меня обнимали, гладили… обнимал, гладил… Миша! Уж он бы справился, развел мои беды руками, отогнал печали, успокоил.

Только его нет. Я схватила подушку и начала в нее орать. А потом так и заснула с ней в обнимку.

***Конец мая удивительно прекрасен, особенно вдали от города. А если рядом есть журчащая речка, то прекрасен вдвойне. Я приехала сюда спустя две недели после увольнения, чтобы выпустить зимородка на волю. Его крыло почти зажило, думаю, теперь он справится и сам.